Пятнадцатое воплощение. Исторический роман

Все отделения шатра заполняла оживленная свита Цариц: жены, сестры, дочери, родственницы знатнейших родов, евнухи, служанки, воспитатели царских детей. Яркие светлые одежды сверкали драгоценностями. Сладкие запахи душистых мазей и масел наполняли воздух.

Дарий поговорил несколько минут с женой, матерью и сестрой и ушел из шатра вместе с братом. Столпившись вокруг обеих Цариц, женщины начали подавать им кушанья на золотой и серебряной посуде. С веселым и непрерывным говором они то и дело выглядывали из шатра на военный лагерь, озаренный множеством огоньков.

Шатры Цариц и их свиты окружал ряд стражи, вооруженной копьями и большими луками.

После ужина в первую ночную стражу знатные женщины начали расходиться по своим шатрам и укладываться спать. В боковом отделении своего небольшого шатра Таллат улеглась на светло-желтых покрывалах из тонкого египетского льна. В это время Балишан привел Арешата, наряженного в длинную и пеструю одежду прислужницы. Опускаясь на колени перед ее ложем, горячими руками обняв Таллат, воин прошептал:

– Госпожа, я не мог не прийти, мы десять дней не были вместе, позволь мне…

Таллат не отодвинулась от него, ответила на его страстный поцелуй.

Балишан принес сирийский виноград и яблоки – он поставил поднос возле постели и вновь скрылся за занавесом, – поспешил сторожить вход в шатер, чтобы никто посторонний не вошел и не прервал встречу его госпожи с воином.

Обняв Арешата, Таллат лежала, вытянувшись вдоль его горячего тела, неподвижная, расслабившаяся.

За плотными занавесями приглушенно раздавался неторопливый, важный – как всегда в разговорах со слугами – голос Балишана: он выговаривал плачущей девочке-рабыне за пятнышко, не выведенное ею сегодня утром на подоле вчерашнего одеяния госпожи – от его внимания не укрывалось ни одно упущение.

Затем Балишан и остальные слуги улеглись спать, и в шатре наступила полная тишина, лишь вокруг приглушенно по-прежнему гудел огромный военный лагерь, алевший множеством зажжённых огней.

Едва встали на заре, как разнеслась весть о неожиданном подходе вражеского войска со стороны южной дороги. Видимо македонский царек все-таки решил принять бой. После утренней еды оба войска выстроились и приготовились к сражению.

Из своего шатра женщины царской семьи смотрели, как сошлись оба войска, занявшие всю равнину между западными теснинами восточных гор и голубым разливом моря. Море прикрывало правый фланг персов.