Пятнадцатое воплощение. Исторический роман

Сквозь виссонные занавеси входа рассеянный свет наполнял шатер, озарял удлиненное, благородное, светлое лицо Сизигамбис. Крупные опалы ее диадемы в золотисто светлом полумраке шатра порой вспыхивали и переливались призрачными огоньками. Царицы Статиры здесь не было, она чувствовала себя плохо и лежала в боковом отделении шатра.

Приближенный слуга – толстый, заплывший жиром евнух – скорчился возле ног своей Госпожи и прерывисто, с тяжелыми придыханиями рассказывал о вчерашнем совещании македонского царя и его военачальников.

Иногда хриплый шепот Тиридата пресекался, и он не смел поднять взгляд на Мать Великого Царя и, лишь собравшись с духом, продолжал свой рассказ.

– Вчера от Царя Царей в лагерь приехали послы: Карман из рода Ксутры и Паристан, сын Мегапана. Они приехали к македонцам с предложением заключить союз. Они объявили, что Великий царь готов заключить союз с Македонским царем, и привезли ему царское послание… Я своими ушами слышал условия для заключения союза… Великий Царь предлагает большой выкуп за свою семью, а также предлагает македонскому царю земли между Геллеспонтом и Галисом и обещает скрепить этот союз рукой своей дочери, царевны Статиры, отдав ее в жены македонцу…

При этих словах никто не взглянул на юную Статиру, сидевшую рядом с младшей сестрой, но обе царевны, сидевшие, взявшись за руки, крепче прижались-прильнули друг к другу.

Внешне спокойное лицо Сизигамбис слегка дрогнуло. Тиридат еще ниже опустил желтое отечное лицо с заплывшими глазами, прошептал:

– Таковы были условия…

– Что ответили послам? – поторопила вопросом Сизигамбис замолчавшего слугу.

По ее тону и понурому виду Тиридата ответ был уже понятен всем.

– Им отказано в союзе, Великая Царица, – хриплый голос Тиридата оборвался, и словно проглотив язык, он так и не смог вымолвить слова о том, что на совете македонский царь с большой наглостью заявил, что ему мало земель, предложенных ему Дарием, и он собирается покорить всю Персию, Мидию и Индию! К тому же македонец потребовал, чтобы в будущем Царь Царей Дарий обращался к нему в своих письмах, как поданный к своему повелителю.

Сизигамбис и остальные женщины тоже молчали. За семь месяцев плена, в течение которых Победитель возил за собой пленную семью Дария в своем обозе среди награбленных им богатств, они привыкли к смене надежд и отчаяния и уже не испытывали острого ужаса первых дней плена. К тому же Цариц и их свиту не лишали слуг и привычной им роскоши.