Служили Прометею. Премия им. Ф. М. Достоевского

«Однако болезнь так изменила черты Скрябина, что скульптор снял лишь форму руки и уха» («Российская музыкальная газета», 1915, №17/18, стб.329).

Все комнаты вскоре заполнились людьми. И при этом – гробовое молчание. Здесь были: Танеев, Балтрушайтис, Крейн, Гольденвейзер, Гунст, Кусевицкий, отец и сын Пастернаки, Вяч. Иванов, княгини М. Н. Гагарина и В. Н. Лермонтова, отец и сын Юргенсоны, Брянчанинов, Богородский, Сабанеев, Могилевский, Гнесины – всех не разглядеть. Тихий Арбат пришел в движение. Люди шли, шли к заветному дому.

На лицах – скорбь, растерянность. Такого Арбат не мог припомнить. Да и было ли подобное?!

Все без исключения газеты и журналы поместили некрологи. В журнале «Музыка» появилась полная горечи и страдания статья А. Крейна: «…Казалось, что Скрябин сподобится подойти к той вершине, которая была бы Царствием Божьем его великому творческому стремлению. Но его уже нет с нами, он унес с собой тайну своей творческой предельности и душа всеми силами протестует против так предательски отнятой у творчества – жизни.

У могилы Скрябина речей не было… Что могли сказать мы, оставшиеся, осиротелые? Оставалось лишь одно – благоговейно склонить голову» (Музыка, 1915, №220, с.290). В том же номере журнала вышла статья И. Глебова (Б. Асафьева), в которой сказано, может быть, очень важное для каждого человека: «Скрябин сильнее всех после Пушкина своими произведениями заставил нас, русских, поверить… в то, что дух человеческий в своей творческой деятельности не нуждается ни в каких доказательствах полезности… Скрябин своей музыкой ярче всех и могущественнее всех утвердил желанную свободу духа» (Журнал «Музыка», 1915, №220, стр. 271—272).

Отпевали А. Н. Скрябина в церкви Св. Николы на Песках, что напротив дома А. А. Грушки. Синодальный хор под управлением Н. М. Данилина пел Литургию Кастальского.

Вдова Скрябина словно окаменела. Казалось, у гроба стояла старуха. Ей было тогда 32 года.

Великой скорби и осознания величия А. Н. Скрябина преисполнено на заупокойной литургии 16 апреля 1915 года Слово у гроба композитора отца Василия Некрасова.

Приводим его с незначительными сокращениями:

«Друзья мои! Потеря огромная, утрата незаменимая.

Отмеченный печатью Божьего избранничества, он с привлекательною, обаятельною наружностью соединял чарующую внутреннюю сущность, которая выявлялась в нем красочно, ярко, – в его взоре, в его обращении, в ласковости, приветливости. Какая-то чисто-детская натура и ясность всегда светились в этой открытой душе.