Россия – боль моя. Том 2

Ежеминутно, ежесекундно они должны были помнить, что их жизнь, жизнь их детей, их родных и близких в его руках. Он постоянно подтверждал это. И в страхе жили не только беспомощные актеры и ученые, в страхе жили силовики: маршалы, командармы, члены структур НКВД, палачи. Сам Вышинский до самой смерти Хозяина ежеминутно ждал своего ареста.

Сталин любил «попугивать». Чего ждать от народа, у которого все правители запуганы до полусмерти, у которых ни семьи, ни они не гарантированы от ареста и уничтожения. Они были вместе с ним в крови народа и соратников.

И в постоянном смертельном страхе перед ним. Какой «букет» правителей! Какой «венок» народа! Венец народа – кровавый, смертельный!

Ни живописи, ни перу, ни даже музыке не под силу передать, что есть СТРАХ. Атмосфера страха, в котором живет не человек, а общество. Стук в дверь, телефонный звонок, стук парадной двери, шаги на лестнице, шорох автомобильных шин, косой взгляд соседа или сослуживца – все пытка. Звонок в дверь ночью – это приговор.

Шаги ночью на лестнице могли вызвать инфаркт… Исчезающие люди. Опечатанные двери. Погасшие окна. Люди уничтожают фотографии, письма, книги, документы.

Пытка ложью, злобой собраний, митингами, криками: «Смерть „предателям“, „двурушникам“, „шпионам“»! – невозможно кричать, нельзя молчать. Ложь, предательство, разрушение души, нравственности, родственных и дружеских связей – всего, что дорого, свято, чем жили, чем дорожили.

Молчание – тоже ложь, ибо это непротивление Злу, но и оно не спасает.

Сжавшиеся люди. Разнузданные, самоуверенные соглядатаи – бдительные прихвостни и пособники палачей. Извращенная суть вещей – анти-мир.

Оставаться человеком: не предавать, не лгать – это высокий героизм, почти не совместимый с жизнью. До поры-до времени – до ареста можно было не предавать, но не лгать было практически невозможно, ибо жизнь состояла из лжи: лозунги, производственные планы, газеты, радио, собрания – все было пронизано Ложью. Попытаться этому противостоять – подписать себе смертный приговор, не выиграв для истины ни грана правды.

Страшное ожидание звонка в дверь… Как —будто ожидание самой Смерти. – Но, нет – не смерти, гораздо хуже…

Когда солдат поднимают из окопов в атаку, они тоже знают, что фактически идут на смерть, но там есть надежда, там нет позора и унижений. Смерть – это мгновение, даже ранение – это тоже муки и надежда.

Здесь ждут не смерти. Здесь ждут посланцев Ада, которые повлекут в Ад.