Вяземская Голгофа

Ксения на минуту приостановилась, сунула ладонь в карман платья. Там ли записка? Сложенный вчетверо тетрадный листок острым уголком впился в ладонь. Стоит ли менять планы? Если менять, то как раз есть повод зайти к школьной подруге. Пока чай да разговоры, Генка уедет в полк и она не сможет передать записку. Ксения глянула на часики – половина девятого. Окошко Лизы было распахнуто. Ситцевая занавеска слегка колебалась на сквозняке. Колебалась и Ксения. Её сомнения разрешила старуха-домработница.

– Это Ксеня, что ль? – сухая, перевитая венами рука отдернула занавеску.

– Я, баба Паша. А где Лиза? Она дома?

– Нет. Ушла спозаранок. Ты разве не знаешь? Она устроилась чертежницей на завод имени вашего товарища Молотова.

– Нашего, – культурно поправила старуху Ксения.

– Ваш товарищ Молотов на этом заводе уж все московские колокола переплавил. Теперь чего-то чертят. Чертям чертят, – бормотала бабка. – Ты зайдешь? Я ватрушки пеку.

– Нет. – Ксения уже приняла решение. – Мне надо … у меня тут дело…

– А косы-то зачем обрезала? – скрипела ей в спину старуха.

Ксения бежала дальше. Слева остался паршивенький сквер с памятником товарищу Молотову посредине. Здесь уже цвели чахлые кусты сирени. Тут три дня назад Тимофей в первый раз её поцеловал. Походя, между делом, но в губы. Товарищ Молотов со своего кирпичного постамента видел её первый поцелуй. Вот и нужный дом. Огромные квадратные окна, три ступеньки, дверь парадного, зеленый глаз Зухры в дверной щели, лестница на второй этаж.

Генка пах кожгалантереей и одеколоном. Его коричневая куртка издавала мелодичный скрип при каждом движении. По утреннему времени щеки лейтенанта Наметова были идеально гладкими и пока не кололись.

– Клаву пришла повидать? – он долго держал её в своих объятиях, а она болтала в воздухе ногами, со смехом стараясь мысками туфель нащупать пол. – А Клавы-то и нет!

– Ну и хорошо!

– Значит, можно целовать? – почуяв под собой твердый пол, Ксения наконец смутилась.

– У меня дело. К тебе.

– Какое? Ой, как вы смущены, девушка! Не тушуйтесь, ваш верный друг и поклонник на всё готов.

Ксения нашарила в кармане записку, протянула её Генке и испугалась пуще прежнего. Сложенный вчетверо тетрадный листок не был запечатан в конверт, не был заклеен. Текст, написанный на нём неровным подчерком Ксении, мог прочитать каждый.

– Передай Тимофею.