Ключ Сары

Она спросила у отца, все ли хорошо с дедушкой и бабушкой, – теми самыми, чьи фотографии стояли на мраморном камине в гостиной. Отец ответил, что не знает. Новости из Польши были плохие, но он не хотел ничего ей рассказывать.

Не сводя глаз с Евы и матери, девочка спросила себя, правы ли были родители, оберегая ее от всех тревожных и тяжелых новостей, держа ее в неведении. Правы ли были, когда не стали объяснять, почему все так изменилось для них с начала войны. Как в тот день в прошлом году, когда муж Евы не вернулся.

Он исчез. Куда он пропал? Никто не хотел ей говорить. Она терпеть не могла, когда с ней обращались как с ребенком. Терпеть не могла, когда взрослые переходили на шепот, стоило ей зайти в комнату.

Если бы они ей сказали, если бы сказали все, что знали сами, ей было бы сегодня легче?

– Со мной все в полном порядке, просто немного устала, и все. Ну, кого вы еще сегодня ждете?

Прежде чем Эрве успел ответить, в комнату зашел Кристоф – воплощение истинно парижского шика, весь в изысканной гамме цветов – в хаки и молочно-белом, и с ароматом духов класса люкс.

Кристоф был чуть моложе Эрве, круглый год ходил загорелым и стягивал волосы с пробивающейся сединой в хвост на затылке, «а-ля Карл Лагерфельд».

В ту же секунду в дверь позвонили.

– Ага, – сказал Кристоф, посылая мне поцелуй, – это, наверно, Гийом.

И побежал открывать.

– Гийом? – поинтересовалась я у Эрве.

– Новый друг. Работает в рекламе. Разведен. Умный парень. Тебе он очень понравится.

Нас будет всего четверо. Остальные уехали за город, все-таки три дня выходных.

Гийом был высоким, темноволосым, ближе к сорока. Он принес ароматизированную свечу и букет роз.

– Познакомься, это Джулия Джармонд, – представил меня Кристоф. – Наша любимая подруга-журналистка, мы знаем ее еще с тех пор, когда ты был совсем юным.

– То есть со вчерашнего дня… – пробормотал Гийом с чисто французской галантностью.

Я старалась почаще улыбаться, зная, что Эрве следит за мной.

Странно, ведь в любое другое время я бы доверилась ему. Рассказала бы, как странно я себя чувствую всю последнюю неделю. О проблемах с Бертраном. Я всегда стойко переносила провокации мужа, его иногда очень неприятный юмор. Меня это никогда не задевало и не смущало. Но сейчас все переменилось. Раньше я восхищалась его умом, присущим ему сарказмом. Я только больше влюблялась в него.

Люди смеялись его остротам. Они его даже немного побаивались.