Карнавал. Исторический роман

Вся полностью позолоченная, с красивыми, миндалевидными вырезами для глаз, обрамленная выкрашенными золотой краской перьями и, самое главное, вся усыпанная самоцветами, как мечтала София. Маска была, словно живая, потому что под разными углами ее мимика менялась.

– Что это? – думала София, – Мне кажется или она мне подмигивает? Мистика какая-то!

Марио подошел к ней и долго изучал лицо. Он рассматривал каждый изгиб ее лица с такой дотошностью, словно пытался зрительно сделать с него слепок.

– Почему Вы так на меня смотрите? – спросила София, поглядывая то на мастера, то на маску.

– Это точно ты! Маска – твоя! – тихо проговорил он.

София медленно протянула руку и осторожно, словно хрупкий стеклянный сосуд, взяла маску из рук мастера. Она почувствовала дрожь в своих руках и решила присесть на стульчик, что стоял у стола, на котором она некоторое время назад сидела и спокойно рассматривала рисунки дочери Марио. Маска, отражая редкие солнечные лучи, пробивающиеся сквозь полузакрытые ставни окон, бросала цветные блики на стены, потолок и пол небольшой комнаты, превращая помещение в волшебную шкатулку с драгоценностями.

София чувствовала себя маленькой девочкой, попавшей в сказочную страну и превращающуюся в принцессу. Ей казалось, что если она наденет маску, то исчезнет эта комната, Марио, и дом превратится во дворец, мастер – в короля, а она в сказочную красавицу, попавшую на бал-маскарад. Ее мечты прервал голос мастера.

– София! Пора примерить маску! Нам надо еще сшить наряд для тебя! Скоро карнавал, у нас мало времени!

Она встала и подошла к окну, в отражении которого смогла увидеть себя. Все еще не решаясь надеть маску, смотрела на нее и удивлялась красоте этой старинной вещи. Потом все же нашла в себе силы и надела маску. Она действительно, точно повторяла форму ее лица и лежала, словно вторая кожа. К тому же, несмотря на обилие украшений, маска совсем не ощущалась на лице, только запах, едва уловимый запах времени, выдавал ее присутствие.

София вдыхала этот запах и получала неведомое наслаждение, будто он ей уже был знаком. Она повернулась к окну, чтобы посмотреть на свое отражение и замерла в оцепенении. В стекле отражались только блики, которые отбрасывали драгоценности маски. Ни Софии, ни маски в отражении не было! София стояла, не шелохнувшись, не в силах даже разговаривать. Ей хотелось закричать, но голос пропал.