Быть собой

Ллойда терзали сомнения, мысли и чувства. Он больше не хотел сомневаться и думать о том, правильно поступает или нет; о том, что получит, на радость или не беду туда пойдёт. Ллойд встал из-за стола: «Всё, нельзя больше медлить», – собрал документы и вышел из дома…

– И что, потом стало лучше? – спросил Крайн, когда Ллойд сделал паузу в своём повествовании, – Тебя ведь приняли.

Ллойд помотал головой и продолжил: «Нет, потом моё дурное состояние продлилось…»

Он решил, что на этот раз, если его отправят восвояси, он выскажет всё, что думает.

На месте выяснилось, что решение о приёме принимает начальник Базы. Тот сказал: «Пусть попробует». Около месяца Ллойд проходил различные проверки, смысл которых он даже не сразу понимал. И вот наступило время решающего испытания. Как оказалось, решение о поступлении должен был вынести сам Ллойд.

– Меня посадили в небольшой самолёт, как пассажира, и что только ни вытворял пилот в воздухе. Я думал, меня на изнанку вывернет. А страху натерпелся – мне казалось, ему наплевать, врежемся мы во что-нибудь или нет.

На высоте он ввёл самолёт в пике, убрал руки со штурвала и сказал мне: «Ну, лети». Что я мог сделать? Я тянул самолёт вверх, как мог, как хватало сил и рассудка. А он взял, да и пустил в штопор… Приземлились мы, у меня такое состояние было, не знаю, как и описать… а мне в руки ручку пихнули и говорят: «Хочешь к нам поступить – подпиши». Наверно, думали, откажусь. А я ответил: «Хочу», – и подписал… – сказал Ллойд с улыбкой.

– И всё наладилось? – спросил Крайн.

– Нет. Испытательный срок: задание за заданием, проверка на стойкость. Думал, забуду, как и зовут. А когда это прекратилось, когда мне можно стало хорошенько отдохнуть, мне казалось, что мутить перестанет и рассудок на место вернётся не раньше, чем через неделю. Потом я сидел в каком-то профилактории. Там сказали, что я здоров, как конь. Ну, и вот, теперь я здесь и сижу, – поведал то, что собирался Ллойд, – Даже не знаю, зачем я всё это тебе рассказываю. Обычно, я никому ничего не говорю о себе.

Сам понимаешь, кому попало не скажешь. Если тебе смешно – смейся, я, и правда, просто жалкий трус.

– Тут ничего смешного нет, и ты вовсе не жалкий трус, наоборот, ты – сильный человек, – высказал свои мысли Крайн.

– «Сильный» … Да стоит посмотреть на меня…

– С тобой каждый день происходило то, что далеко не каждый стал бы терпеть. Да и поборот в себе ярость и страх порой сложнее, чем выплеснуть их наружу и драться или скрываться.