Дом для призрака

А про себя подумал: «За такие деньги можно уже и рисковать».

Когда за моим будущим работодателем закрылась дверь, в доме царила тишина. Я вернулся в зал, сел на диван, на котором сидел гость, и задумался. В том, что я не передумаю и выйду на новую работу, я был уверен. Почему-то мне только сейчас пришла в голову мысль, что я занимался не своим делом. Особенно после того, как узнал размер моей будущей зарплаты, я со стопроцентной уверенностью понял, что всё, чем бы я ни занимался раньше, было не моим делом.

От размышлений меня оторвали мои жильцы, они в буквальном смысле столпились передо мной.

Никто из них не летал, все были на уровне пола и смотрели на меня, открыв рты, у кого в данный момент, конечно было, что открывать.

– Что, испугались? – с каким-то садистским удовольствием, глядя на них, спросил я.

– Если кто-нибудь из вас начнёт дурить, я этого страшилу опять позову. Они дружно замотали головами или что там у них есть вместо неё,

– Не надо, не зови, – почему-то шёпотом попросил Котяра.

– Мы не будем. А то вон Шарик так испугался, что у него лапы отнялись.

– Ладно, договорились, пока не буду звать.

– Тогда, может, чего-нибудь пожрём? – необычно грубо для него спросил Повар.

– Пожрём, обязательно пожрём, если, конечно, какой-нибудь придурок опять не сожрал все столовые приборы, – ответил я, глядя на Зубастика.

На работе мне сразу же подписали заявление об увольнении, не стали заставлять отрабатывать две недели, что лишний раз утвердило меня в мысли, что я был не на своём месте.

Они прекрасно обойдутся и без меня. По-доброму простились со мной, я пожал всем руки, не опасаясь, что мне оторвут мою собственную, и два дня провёл дома.

Дома была красота! Тихо, чисто, никто из разумных жильцов не чудил, безмозглые тоже вели себя спокойно, прямо как в психушке после дозы. Два дня я ел и отсыпался, благо по дороге домой закупился продуктами на расчёт, еле дотащил. Повар меня, конечно, баловал. Он любил готовить, да и запах еды ему нравился.

После визита Николая Николаевича вся моя братия вела себя значительно тише. Они, видимо, каким-то образом сумели подсмотреть, как я рассматривал и вертел в руках «Маузер», и услышать, что о нём рассказывал Николай Николаевич. Даже бестолковый двоечник Зубастик вёл себя значительно тише и всё-таки научился жрать всякую дрянь почти молча, без всяких лишних звуков. Но когда эта самая дрянь из него вылетала и при этом гремела, Зубастик, испугавшись, прятался.