От осинки к апельсинке. История самоисцеления длиною в жизнь

Напротив нашего дома была подстанция скорой помощи. Мы заехали туда, но там отказались брату помочь. У папки был талант восстанавливать против себя людей. Так разговаривал, как будто все ему должны, поэтому выпроваживали несолоно хлебавши.

Дома отец уснул, а мы начали играть. Вдруг Дима впал в какое-то коматозное состояние. Он лежал на спине с широко открытыми глазами и не моргал. Вначале мы с Серёжкой подумали, что он притворяется, стали его щекотать. Потом теребили за щёки – не реагирует.

Мы испугались, стали будить папку – безрезультатно. У нас началась паника, мы расплакались. Ещё же маленькие были, мне не больше восьми лет.

Что мы с Серёжкой только не делали, чтобы оживить младшего! Ведь реально подумали, что он умер. И протирали лицо, и прикладывали лёд на лоб. Тормошили его, пели, кричали. У нас были воздушные шарики. Мы махали перед ним. Он лежал белый как полотно, не шевелился. Нам казалось, что прошла целая вечность, когда Дима стал подавать признаки жизни.

Порозовел, заморгал глазами, слава богу, очнулся! Что это был за приступ, я не знаю до сих пор. Но я так хотела, чтобы он очнулся, так неистово просила у неведомой мне тогда силы не забирать брата, что поверила в чудеса.

Диме не было и трёх лет, когда не стало мамы. Он остро в ней нуждался. Поэтому с лёгкостью стал называть мамой мачеху, тетю Люду. Он не ругался с ней, как мы с Сергеем. Был очень дружен с её дочерью Леной, они были погодки.

Нехватка материнской любви давала о себе знать и во взрослом возрасте. После женитьбы Дима стал звать мамой и тёщу. Я же никого больше не могла называть этим словом. Очень тепло относилась к своей свекрови, но в моей голове и сердце не умещалось, как можно назвать мамой постороннего человека. Это лично моё ощущение, у всех по-разному.

После первого класса Димку оставили на второй год и перевели во вспомогательный интернат. Сейчас такие школы называются коррекционными.

Ему поставили диагноз – лёгкая умственная отсталость. Это больше задержка психического развития. Но к повседневной жизни Дима был достаточно приспособлен, во многом сообразителен.

Когда он закончил училище по специальности штукатур-маляр, в его дипломе не было ни одной тройки, даже по общим предметам! Страдало в основном абстрактное мышление. Не мог объяснить смысл пословиц и поговорок, когда сдавал на права, например.