Пять синхронных срезов. Механизм разрушения

Подхожу к девчонкам из второй группы, стоящим отдельно ото всех в кружке: Нина Баглай, Таня Костина, Яна, кто-то ещё (они все высокие, очень эффектные, отдельные) и совершенно беспардонно врезаюсь в разговор:

– Сейчас видела в магазине. По форме и по цвету как мел. Но это зефир.

– Пастила, Норик! – отвечает мне Яна хорошим тоном, как-то даже уважительно.

Она нисколько не смеётся надо мной. Ничего смешного и нет. Ирка всегда зовёт меня так – Норик; мне очень нравится, когда она так говорит.

Яна в огромной новой чистой мягкой сизой телогрейке с эмблемкой на рукаве, на голове – голубой шёлковый платок, во всех нарядаххороша.

Это слово – «пастила» – слышу первый раз в жизни. Возвращаюсь в магазин и покупаю пастилу.

Через неделю – всё то же самое, постепенно начинает уже надоедать. На Ждановской – тьма тьмущая людей; сначала проходят не туда и не те электрички, Гжель – Куровская; я мечтаю, чтобы все или хотя бы почти все люди уехали, а мы бы ехали хоть капельку посвободнее! Но из подземного перехода взамен уехавшим на платформу поднимаются всё новые и новые волны пассажиров.

Тома Черненок перемещается по перрону сквозь толпу с деловым видом, при этом она даже улыбается, приговаривает загадочно и таинственно: рыба ищет, гдеглубже… Я смотрю на неё с удивлением: что здесь, на платформе Ждановская, можно найти хорошего, и очень-очень прошу Тому объяснить, для чего она так целенаправленно проходит через толпу?

Может быть, уже сказали, что учхоз в этот раз отменяется?!

Оказывается, Тома полагает, что двери нужной нам электрички будут находиться точно там же, где были двери только что ушедшей.

Это ещё не доказано, думаю я мрачно, и потом, выходящие пассажиры как раз вынесут тебя за собой так далеко, что и не сообразишь, где находишься.

(Так что впоследствии я нисколько не удивилась, что герой Венедикта Ерофеева с какой-то станции поехал в прямо противоположном направлении. Помню, как восторженно объясняла брату: «Смотри, Жень, он вышел на платформе и сел в обратную электричку, перепутал!» Беру книжку, листаю её и азартно ищу то место, с которого бедолага поехал обратно; мне его очень, очень жалко.