Пять синхронных срезов. Механизм разрушения

Но, хотя я и отказалась идти на футбол, сосед Щеглова Сергей Джапаридзе резко предостерегает меня от ошибки: не верь ему, он обманет (это звучит очень смешно, и я начинаю смеяться, не дослушав, Дзе даже обиделся), он сам нарисовал этот билет! Да-а?! Долго внимательно рассматриваю билет на футбол: настоящий! Теперь уже они смеются так, что староста курса, на переменке собравший старост и, видимо, проверяющий посещаемость, резко и удивлённо поворачивается в нашу сторону, но, посмотрев на нас внимательно, тоже улыбается.

Сашка сокрушённо вздыхает: нарисовал, Тань, смотри – вот этой ручкой; он наклоняется и показывает мне в билете признаки фальсификации.

– Саш, а рубль ты сможешь нарисовать? – зачарованно спрашиваю я.

– Да всего один раз нарисовал… Соседу был должен рубль… Мне просто лень было выходить из дома, разменивать… Пришлось нарисовать.

– А он заметил?

– Да он даже не посмотрел на него, в карман положил… Но потом я признался, что пошутил.

Так что он может нарисовать вам всё, что угодно, и тут же в этом признается.

Говорят, Александр даже портреты однокурсников рисует; но я видела лишь один – его друга Дзе, ничего особенного, фотография и фотография; только синей шариковой ручкой на одинарном листочке в клеточку.

* * *

Бывают такие маленькие аудитории, на две учебные группы. На кафедре звероводства, например, такая аудитория; мы в ней теряемся, как в лесу. Для биофака, для товарофака предназначенные. И вот однажды волею учебной части лекция по физиологии была назначена в такой маленькой аудитории, которую и нашли-то для нас с большим опозданием.

Вы никогда не видели Мещерякову во гневе?!

Время лекции идёт, а этот зоофак никак не может рассесться! Стулья носят откуда-то! Не помню, что я сказала, шепоточком, разумеется, кому-то; я была уже вполне готова слушать лекцию, аккуратно записала заголовок:

Маммогенез

Но никакого маммогенеза ни у кого потом я не могла найти, а мне очень нужно было; в книге было написано мало и немного не так, а Наташа сидела далеко, неудобно, тесно, и совсем не писала ту лекцию.

Так что зря, конечно, Мещерякова велела мне выйти.

Очень жаль, что я не видела, как она смотрит в тот миг именно на меня, и всё огорчение от неорганизованной лекции выражается в том, что преподаватель велит мне удалиться. Это звучит в высшей степени неожиданно и несправедливо, но я быстро молча выхожу.