Мой адмирал

А на праздники мой муж писал стихи. Мы год прожили на Севере, и меня избрали председателем местного комитета (предместкомом), а день рождения у меня перед Новым годом, и вот такое забавное стихотворение посвятил мне Юра:

Вот дом,

В котором живет предместком.

А это собака Лизка,

Которая дружит с кошкой Анфиской,

В доме,

В котором живет предместком.

А вот ее дочь

Активистка-артистка,

Которая любит собаку Лизку,

Которая дружит с кошкой Анфиской,

В доме,

В котором живет предместком.

А вот ее сын Константин,

Хорошист-каратист,

Который бранится с сестрой

Активисткой-артисткой,

Которая любит собаку Лизку,

Которая дружит с кошкой Анфиской,

В доме,

В котором живет предместком.

А вот их отец, поглощающий никотин,

Что не одобряет сын Константин,

Хорошист-каратист,

Который бранится с сестрой

Активисткой-артисткой,

Которая любит собаку Лизку,

Которая дружит с кошкой Анфиской,

В доме,

В котором живет предместком.

А вот и Она,

По случаю праздника украшена.

Твое здоровье, выпьем вина,

Кроме детей, им – лимона…

А собаке и кошке —

По вкусной косточке.

Так пусть же, как чаша всегда полна,

Дом, в котором живет Она.

А вот с продуктами как раз была беда: молоко только восстановленное, его возили в огромных бидонах, и в такие же бидоны разливали сметану – наполовину замерзшую и сметаной она, честно говоря, и не пахла.

Картошка, свекла и морковка доходили до нас только в сушеном виде. Мясо и колбасы – по талонам, да и то не всегда. Часто проходил месяц, а я нигде не могла, как тогда говорили, отоварить этот талон. То есть талоны оставались, а продуктов не было. Если кто-то из наших уезжал в командировку на «большую землю», то привозил на всех сливочного масла, молочных сосисок и сыра. И делили всё по-братски, чтобы всем досталось понемногу.

Это же ка-та-фо-ты!

Однажды муж привез из командировки целый ящик сгущенки, на которой я по утрам варила кашу – то рисовую, то манную, крупы там у нас были.

Была страшно счастлива, что у меня теперь есть приличное молоко, потому что в магазине оно было только восстановленное и расслаивалось – в бутылке неаппетитно бултыхались лед, вода и такая белая взвесь. Так что ящик сгущенки был настоящим сокровищем.

И вот прихожу я утром в сени взять очередную баночку, а там пусто.