Екатерина Чубарова

– Я всегда считаю и запоминаю, – дочь глядела смеющимися серыми глазами. – А вы, маменька, у нас большой эконом, но считать не любите. Дайте-ка мне эти бумаги, я сама ими займусь.

– Постой, Катя, здесь не только это…

– Будьте покойны, маменька, я разберусь.

Аккуратная стопочка перенеслась на клавикорд – к печи и тёплому креслу.

Вошёл старый лакей, бывший денщик ротмистра Чубарова:

– Барышня приехала. Вера Сергеевна Ильина.

Екатерина бросила бумаги и метнулась в коридор. По пути успела поскользнуться на жёлтом паркете и зацепиться за дверь лёгким платьем.

Вера ждала в вестибюле: в рединготе с вышивкой-незабудками, в плюшевой шляпке цвета голубиной шейки с пером над короткими загнутыми полями. Скуластое лицо её словно высохло: румянец пропал, подбородок ещё больше заострился.

– Веринька, я думала, ты уже вернулась в Москву, – Екатерина сбежала к ней по белой лестнице с деревянными перилами.

– Нет, Катя. Как я могу вернуться домой, когда мне нечем утешить maman? – она хлопала мокрыми ресницами.

 – У меня никого здесь нет, кроме вашего семейства. Осининым maman запретила рассказывать о Сашиной ссоре с папа.

– Ты говорила с Александром?

– Я не видела его.

– Александр сказал мне, что не примет деньги, – Екатерина пожала её холодные руки в перчатках. – Он зол на ваших родителей.

– А на маменьку за что? А на меня?

– Я думаю, он не приедет к Осининым для встречи с тобой… Почему ты сама до сих пор к нему не съездила?

– Я боюсь ехать к нему одна.

Вдруг у него офицеры!

– Я поеду с тобой сейчас к нему.

– Поедешь? Правда?

– Жди. Я оденусь.

Вера поглядывала на балюстраду второго этажа и всё ещё утирала перчаткой липкие от слёз щёки.

– Я уезжаю с Верой, – послышалось в верхних покоях.

– Куда же вы? Одни? – ответил голос Александры Павловны из левой половины, где находилась гостиная. – Что за дела?

– Не тревожьтесь, maman, я только проводить! И тотчас вернусь! – Екатерина уже спускалась по лестнице и застёгивала на ходу меховой серо-голубой редингот.

Ленты шляпки болтались незавязанные у неё под подбородком. Она пересчитала в маленькой сумочке-кисете монетки на извозчика – и утянула Веру за дверь.

Чубаровы жили на набережной Екатерининского канала. Когда девицы вышли на улицу, мартовский снег мерцал в лучах полярно-белого солнца. Чёрная вода канала сочилась сквозь крепкий лёд.

Минуя Чернышёв переулок, извозчик доставил барышень на набережную Фонтанки.