Екатерина Чубарова

Она замерла у окна, словно Римлянка из Летнего сада: каменное лицо, две белые ленты вокруг головы. И смотрела через стекло на чёрные волны Невы.

Глава VII

29-го августа, угощая герцога чаем в гостиной, Александра Павловна возмущалась последними новостями:

– Вообразите, что пишет Евдокия Николаевна: французы уже за двести вёрст от Москвы! Говорят, не следовало доверять командование немцу.

– Я не знаю господина Барклая-де-Толли, – ответил Раффаеле. – Но возможно ли обвинять генерала в неверной стратегии только за то, что он не русский? У нас комендант Гаэты тоже был немец[28 - Принц Людвиг фон Гессен-Филиппшталь.

], но защищал крепость как настоящий патриот. Тогда как иные неаполитанцы продавались французам.

– Я знал Барклая. Шапочно, – буркнул Иван Дмитриевич.

– И что вы о нём скажете? – спросила Александра Павловна.

– Ничего. Моё какое дело?

Екатерина не добавляла ни слова, склонясь над пяльцами у клавикорда. Раффаеле поглядывал на её прямой пробор, на подвёрнутые на висках тёмно-русые локоны.

Медлительная рука с иглой тянула цветную нить. Загадочное равнодушие! Она усердно делала вид, что рукоделие занимает её больше, чем война.

После визита к Чубаровым Раффаеле, привыкший к обеденному отдыху, гулял по тенистому бульвару на Невском проспекте. Здесь его заметила графиня Буксгевден – дама почтенного возраста, вхожая в дом Ланевских. Она шла с компаньонкой.

– Какая приятная встреча, господин герцог! – графиня подала ему холодную руку из-под бежевой шали.

 – Встретить нынче кавалера на бульваре – величайшая редкость и счастье для одинокой старушки: повсюду одни гувернантки с воспитанницами. Вы позволите?

Она оперлась о его локоть.

– Вы уж простите, милостивый государь, но в мои лета позволительно с вами малость пококетничать. Ваш предмет не возымеет на меня обиды.

– Пред-мет… Простите. Что значит это русское слово?

– Ах, предмет! – графиня засмеялась. – Я говорила о молодой Чубаровой. Все знают, что вы бываете у них.

Александра Павловна молчит о ваших намерениях касательно её дочери, но свет всё-ё понимает… что вы ездите к Чубаровым – не с Иваном Дмитричем поболтать.

«Не – с Иваном Дмит-ри-щем – по-больтать…» Губы Раффаеле повторили замысловатую фразу.

На набережной Мойки он распрощался с графиней и перед дворцом Строгановых поймал пролётку.

– Куда прикажете, ваше сиятельство? – длиннобородый извозчик подтянул жёлтый кушак.

– Английская набережная.