Испытание жизнью

 – Теплая…

Маша откинула полотенце на столе, в больших блюдах два пирога.

– Вот пороги из этой самой печи.

А я рассматривала обстановку дома и вспоминала, как все здесь было раньше, в нашем детстве. Вдоль стены у стола была большая скамья, а сейчас стоит диван, и кресла появились. И телевизор, правда, старенький «Рубин». Тогда ни о какой такой мебели и не мечтали. А на кровати красивые вышитые наволочки и белое покрывало с кружевным подзорником. В те далекие времена все вышивали и плели кружева. А сейчас не в каждом музее можно обнаружить такую красоту.

Пока сидели за столом, совсем стемнело. Оставив Лену у сестры, мы с Лешей поехали в гостиницу. В просторном холле – зеленый уголок с живыми растениями и чучело совы, сидит в зелени, как живая. Встречает гостей – символично. А наш номер на втором этаже, и там на стене большой постер с совой. Гостиница небольшая, но уютная. Отвечает всем современным требованиям. В номере и холодильник, и чайник, и микроволновка, и все удобства.

Утром разогрели Машин пирог, позавтракали и поехали за Леной. Торопиться нам не надо, до полигона всего 18 километров. Начало митинга в 12 часов.

Перед Машиным домом палисадник весь в цветах. Вечером второпях не успели рассмотреть. Все цветы как в детстве – георгины, астры, золотой шар. Осенние цветы еще цветут. Маша собрала нам букет к памятнику.

– Теть Маша, а вы что, не поедите?

Леша взял букет из Машиных рук.

– Нет, Лешенька, к памятнику далеко идти, туда машины не пропускают.

– Жаль.

Леша положил букет на переднее сиденье.

– Ничего, мне Лена на телефон снимет всю церемонию, она у нас спец по этим делам.

У Маши артрит, она даже по двору с клюшкой ходит.

– Ну, поехали тогда, садитесь, бабульки.

Леша открыл нам двери, усадил как барынь. Пока ехали, вспоминали те страшные события и еще более страшные последствия.

На полигон никого на машинах не пропускали. На въезде шлагбаум с охраной. Все ставили вдоль дороги и машины, и автобусы.

До самого горизонта степь, куда ни глянь. Все поросло ковылем, да бурьяном. А ведь когда-то здесь была дубовая роща. Вековые дубы высотой до двадцати метров стояли. Все выгорело в том пекле, все смело взрывной волной.

В эпицентре взрыва мемориальный знак – стела с колоколами. На памятнике надпись: «Зову живых, оплакиваю мертвых». На посту боевой памяти два бойца с автоматами Калашникова.