Неверная

Ванюшка забирался под стол, ложился на спину и под умиротворяющие голоса взрослых рассматривал внутреннее устройство стола. Мечтал, что вот подрастёт ещё немного – и сам смастерит большой стол в новую избу. Вот все удивятся.

На шестом Ванюшкином году жизнь начала меняться. Во-первых, в конце зимы деревенские мужики, до того спокойные и рассудительные, принялись безо всякого дела сбиваться в кучи то у одной избы, то у другой и шуметь, словно пчёлы в улье. Ваня вместе с Колькой и деревенской пацанвой крутились возле отцов, пытаясь понять, что происходит.

Отцы толковали про какую-то революцию, про отречение царя. Через время мужики успокоились: кто-то растолковал им, что царь сам, добровольно передал свою власть новому правительству, стало быть, всё в порядке. И мужики разошлись по своим делам и избам.

Весной за Степанидой приехал незнакомый молодой мужик со своей роднёй, и увезли любимую сестрицу замуж, в Софино, откуда родом была сама маменька. Без Степаниды Ванюшка сильно скучал и злился на её мужа.

Евлуп Артемьевич Некрасов, Ванин отец, спешил к зиме поставить крышу на новый пятистенный дом. После уборочной созвали помочь и поставили стропила, тёс для крыши заготовлен был загодя, и каждую свободную минуту отец с Иваном-старшим проводили на крыше.

В ноябре, ещё до снега, в деревню на двух телегах приехали чужие мужики, перепоясанные кожаными ремнями, собрали народ на деревенской площади и объявили, что они теперь власть над всеми ними. Советская власть. Много толковали про войну, про голодающих рабочих в городе, а в конце объявили, что на всё про всё для их новой советской власти нужна чёртова куча всякой еды и прочего добра, поэтому военную продразвёрстку они отменять не будут, а, наоборот, увеличивают её.

Временно. Мужики эти были с оружием. После собрания они поехали по дворам, показывали хозяевам бумагу, повторяли сильно смахивающее на срамное слово «мандат» и стали забирать всё, что хотели. Деньги, мол, позднее завезём.

Зашли и в некрасовский хлев, забрали овцу, только что освежёванную.

Евлуп Артемьевич глазами сосверкал из-под надвинутого на лоб картуза так, что присутствующим при этом сыновьям страшно стало, а этим – ничего: закинули овцу на свою подводу и дальше поехали по дворам шарить. Вот дураки! Не знали они Евлупа Артемьевича, не знали его друзей и братьев, не то вели бы себя поаккуратнее.

У Евлупа тоже ружьишко нашлось – кто ж в деревне по осени на зайца не хаживал! Почти в каждом дворе ружьецо имелось.