Неверная

 – Вон капель как стучит—звенит, весну зовёт. Хорошо!» Хорошая встреча, правильная. И солнышко греет, и капель, и лепёшки картофельные. А вчера они с Колькой на речку ходили, наломали вербы и поставили в банку с водой под иконой.

– Здорово, братуха! Не меня ли встречаешь?

Вот так Сретение! Вот это встреча! А они уж и ждать-то отчаялись. Ванюшка бросился в раскрытые объятья вошедшего во двор совсем взрослого мужика в солдатской шинели, в котором он сразу узнал старшего брата.

Глава 4. НЭП

С возвращением Ивана-старшого их жизнь стала быстро налаживаться, будто только того и ждала, когда в семью вернётся настоящий мужик.

Ивану-старшому стукнуло двадцать два года. В этот раз он уже не рассказывал ни о каких своих приключениях, недовольно отмахивался от настойчивых расспросов братьев:

– Что рассказывать? Война – она и есть война. Кончилась, и слава богу. Ну а как у вас? Про НЭП слыхали? Вместо военного коммунизьму теперь будет.

На войне Иван-старшой здорово подковался в политике, разные новые слова узнал.

Младшие тоже не отстали.

– Да уж слыхали. Твёрдые налоги нам ещё когда-а-а назначили, а насчёт свободной торговли одни только разговоры. Да и чем торговать-то теперь?

Этот разговор прервали нежданные гости, деревенские начальники: присланный из Лайги новый председатель сельсовета Кузьма Артемьев да свой, местный Прошка Кузьмин, секретарь партячейки. Прошка был самым захудалым мужичонкой в Осиновике, у которого вечно всё из рук валилось. Доброй изгороди вокруг своей избёнки сроду не поставит, вечно чужая скотина в его огороде пасётся, а теперь – гляньте-ка, секретарь партийной ячейки.

Вошли в избу без стука, шапок не сняли и на образа не перекрестились.

– Доброго здоровья, граждане…

– Некрасовы, – подсказал Прошка.

– Доброго здоровья, граждане Некрасовы! Мы, законные представители советской власти, пришли вам сообщить, что советская власть продолжает заботу о советском крестьянстве.

– Чё пришли сказать-то, люди добрые? – Иван-старшой военных начальников над собой уже не имел, а перед местными трепетать не намеревался.

Кузьма смутился, Прошка тряхнул жидкой бородёнкой, подбоченился, проблеял тонким голосом:

– Землю завтра делить будем. Бессрочная аренда. – Сел на лавку у порога, раскрыл на коленях большую тетрадь, послюнявил химический карандаш, отчего губы его стали синими. – По количеству душ. По две с половиной десятины на душу. – Прошка со значением поднял вверх указательный палец.