Неверная

– Много вы понимаете, девки, отдал – не отдал. По нонешним временам бедность, может быть, и есть самое надёжное богатство. А что, племянушка, шибко парень-то люб тебе?

– Шибко, – только и смогла прошептать убитая горем Нася и залилась слезами, уткнувшись в тёткино плечо.

Зинаида осторожно передала притихшую малышку Пане, обняла племянницу.

– Ну-ну, будет тебе. Отец заметит – нехорошо получится. Не горюй, что-нибудь придумаем. Я Ваньку знаю: парень хоть и с норовом, но хорош. Была б помоложе – сама б такого окрутила.

Мой-то Василий по молодости такой же был шалопай. – Зинаида лукаво заулыбалась, видимо вспоминая молодые шалости мужа. – Ну, ладно, девки, укладывайте Шурочку да за стол возвращайтесь – шаньги есть. А ты, Настюша, слёзы-то утри. Не стоят мужики наших слёз. Мы и сами кого хошь реветь заставим.

Бедовая она была, тётка Зинаида. Никогда не унывала и другим не давала.

А за столом давно уж забыли про чужую свадьбу, толковали про новую колхозную жизнь.

– Ты, Зотя, правильно сделал, что не полез на рожон, – наставлял Семён Васильич зятя.

 – А сарафаны – да пусть подавятся сарафанами этими! Бог даст, новые наживём.

– А что с сарафанами? О чём вы тут толкуете? – спросила Зинаида.

Паня с Насей, уложив Шурочку, тоже сели за стол. Услыхав, о чём речь, теперь Паня залилась слезами.

– Расскажи-ка, зятёк, тётке, куда ты Панины сарафаны спровадил, – невесело усмехнулся Семён Васильич.

– Да разве ж это я? – возмутился Зотя.

– Ну, твоя ж родня постаралась – значит, ты.

– Дак мальцы же неразумные, что с них взять?

– Мальцы-то мальцы, да сообразили, как на конфетку заработать. С мальцами ноне поосторожнее надобно быть. Так детворе мозги закрутили, что отца родного с потрохами продадут. – Семён Васильич строго глянул на двоих своих сыновей, тихо сидевших на печи. Мальчишки, от греха, спрятались за печную трубу.

– Да о чём речь, Сёма, Зотя? Паню вон до слёз довели.

– В колхоз они, дураки, не захотели поступать, так колхозные начальники у Пани все сарафаны для своих баб забрали, ироды! – пояснила Маланья Тимофеевна.

– Ох ты! Ох ты! – всплеснула руками Зинаида. – А родня-то Зотина тут при чём? Елисей Матвеич вроде мужик разумный.

– Ты бы, Зотя, подсказал бы отцу… – Семён Васильич опять задумчиво потеребил бороду. – Хотя нет, яйца-то ведь курицу не учат. Ладно, я с ним сам как-нибудь при случае потолкую. А сам поступай в колхоз и не раздумывай, целее будете.