Баламуты Белокамня

Метнувшееся по потолку серое горбатое тело, нырнувшее в тень, переполошило авантюристов, и Моргримм дал знак собираться и выступать.

– Это был троглодит, – пояснил он своим товарищам. – Тварь довольно не опасная, пока при вас есть свет и численное превосходство. В противном случае, вам никто не сможет позавидовать. Они довольно мелкие, но ловкие, ползают по стенам и потолку, сваливаясь с них на своих жертв.

– А почему он сразу не убежал? – спросил Рульф.

– У них нет глаз, как и у миконидов, – ответил ему Моргримм. – Троглодиты слепы от рождения, ибо зрение им заменяет отменный слух, обоняние и чувство вибраций, как и гриболюдям. Первые общаются между собой хищным шипением, вторые – путём постукиваний друг по другу или земле. И те, и другие опасны только в том случае, если вы безоружны, без света или когда их больше. А так бывалому воину, особенно в броне, не составит особого труда сражаться сразу с двумя-тремя врагами за раз.

Отряд двинулся дальше, задержавшись лишь на очередном перекрёстке, два хода на котором носили следы искусственного происхождения. Один из них был прорублен инструментами, и явно проложен гномами, в то время как другой был почти идеально округлой формы, правда, со слегка осыпающимися краями.

– Это ход от раваха, подземного червя, – пояснил товарищам Моргримм. – Огромная тварюга, может легко проглотить нас всех целиком, поэтому идти в том направлении не советую!

– А это уже не тебе решать! – сказал Пьер, оттесняя товарища в сторону, снова подбрасывая в воздух путеводный камешек-компас, который неожиданно отлетел в сторону округлого хода гигантского червя, чего гном и прочие авантюристы справедливо опасались.

Люций тяжко и красноречиво вздохнул, и было понятно, что выругаться ему не позволяет только его положение жреца, иначе бы он уже давно это сделал. Рульф же нисколько не смутился, пожав плечами, ибо этому великану было всё равно с кем биться, и куда отправляться, хоть к чёрту в пасть. Моргримм же струхнул больше прочих, ибо не понаслышке знал, сколь опасны равахи.