Люблю и ненавижу

И вот, будучи уже пожилым и беспросветно одиноким, Пнин думает с горечью – а что же я буду делать на том свете, когда ко мне подползет эта жалкая, уродливая душонка (Лиза на земле красавица, но душа у нее мелкая, некрасивая) и попросит о помощи, о союзе? А если, например, у человека было три жены – тогда что?

Решительно запутавшись в туманных предположениях, человек обычно твердо останавливает свой утомленный взор на розовых щеках Афродиты Пандемос. Тут все ясно. «Здесь и сейчас» – а «там и потом» разберемся как-нибудь.

Но Пандемос без Урании становится распутной, лживой, грубой и мелкой – а Урания без Пандемос бесплодна, суха, истерична и фальшива. Жизнь опять получает двойку, разбиваясь на бордель и монастырь. Небо и Земля смотрят друг на друга подозрительно и сурово. А отдельным индивидуям приходится, как всегда, вертеться на житейской сквородке – то к Урании подольститься, то Пандемос не обидеть. Крутимся, короче!

2003 г.

Все будет!

Жизнь человечества можно уподобить спектаклю, идущему дремучее количество лет в каком-нибудь стационарном провинциальном театре, учрежденном волевой рукой фантастической власти в маленьком городе, где театр на фиг не нужен.

Скажем, это «Конек-горбунок». Когда-то его поставил способный молодой режиссер, подающий большие надежды, но следы режиссеры давно стерлись, все мизансцены утеряны, сменилось несколько составов исполнителей, декорации обветшали, а текст сами актеры ненавидят до отвращения. Но «Конек-горбунок» идет! И все новые и новые поколения приобщаются к нелегкой судьбе Ивана и его лошадки.

Так вот, я свято уверена, что человеческая история, как этот «Конек-горбунок», будет идти, несмотря ни на что. И все основные составляющие человеческого спектакля пребудут в целости, но не в сохранности.

Нет сомнений, что рельефные сбои даст в цивилизованных странах основной инстинкт. Старинное деление человечества на гетеросексуалов, гомосексуалистов, зоофилов и так далее станет глубоким ретро, а наиболее актуальным делением по сексуальной ориентации станет деление на две главные группы.

В первой будут находиться все те, кто может иметь дело с какими-либо формами органической жизни, а во второй – те, кто не может. Вторая группа будет постоянно увеличиваться в объеме, и вырастет огромная, непредставимая сейчас индустрия для удовлетворения потребности в эросе – без контакта с живыми существами. Вообще число людей, избегающих всякого соприкосновения с себе подобными, возрастет.