Золото таёжной осени

Мужу сестры, хирургу, непрерывно звонят дальние родственники, о коих ранее и не вЕдывали: все по ковиду хлопочут, чтобы помог в лечении «по родству»… – дико! Он – травматолог в районной больнице. Звонят со всех концов страны, надеясь на «особое» лечение… – подешевле, качественнее. В «друзья семьи» нахрапом упорно прёт и бывший его одноклассник. Для получения мужской поддержки, гадко говорит про свою жену, – тоже их одноклассницу, а ныне торгашку, типа: «Старая, кляча, едва таскается…». А сам… – жених! – Убийца! Свою бабку ещё по молодости из-за бабкиной квартиры избил до смерти; отсидел десятку за умышленное убийство.

Жена его ждала с тюрьмы, растила детей одна, ему помогала. А тот вышел и пошёл по молодухам, пнув верную жену под зад, как истрёпанную лихолетьем старуху, сам пристроился к городскому православному храму, где теперь регулярно поёт в церковном хоре. Тем и зарабатывает весьма неплохо. А старушки городские млеют, боготворят, последние «гробовые» копейки в церкву несут. А то не ведают, что отдают последнее убийце такой же бабки. Знали б, чьим благостным церковным песнопением заслушиваются?!..

Глянула в окно:

По горному склону от нашего дома к дороге крадучись, пробирается котяра соседей. – Чистенький! Ухоженный! – Чистые, белоснежные носочки на четырёх лапах! Мордочка чёрная, ровно уголь, и контрастом сияет белоснежный нос, белые щёчки. – Красивая, необычная расцветка! Хвост кошака распушен, поднят горделиво, боевито вертикально вверх.

 – Явно, только что воевал с кем-то, а теперь продирается по травам тайно, верно дикий зверь. Постоянно оглядывается назад: «Не преследует ли враг? – соседский кот!». Крадётся осмотрительно, – боится!

Поднявшись к дороге, не решается её тотчас перейти, стоит- размышляет. И передумывает, – останавливается, возбуждённо потрясывая хвостом, разворачивается и спускается обратно вниз по склону, по пути усиленно струйками пахучими мускуса метит полынь. У дома крадётся вдоль стены, заворачивая за край, уходит домой.

Сегодня – золотая осень! Желто. Облетает листва. В городке Миньяр ужасно пыльно. Отвыкла от промышленной копоти. Карьеры нещадно гложут горы, перемалывают зубами дробилок некогда живописные вершины по долине давно нечистой реки Сим. Щебень непрерывно грузится в километровые товарняки – и днями, и ночами, и летами, и зимами. Городок чахнет, нищает. Завод развалинами зияет чёрными нутрами разрухи.