Анализ романа «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова

Правда, присутствует небольшая группа из публицистов, филологов и богословов, которые, используя критическое мышление, далеко продвинулись в понимании произведения.

Запомнить две вещи

«О большем я уже вас и не прошу. Запомните хотя бы только две эти вещи. Наизусть».

Аналитик

Аналитик

– Исследуя слова и поступки Иешуа в «Мастере и Маргарите», хочется тут же указать, что образ Га-Ноцри, представленный Воландом в романе, он такой, каким дьявол желал бы, чтобы воспринимали Иисуса, но каким Христос никогда не являлся.

Читатель

– Так что же получается, Иешуа не Иисус?

Аналитик

– Да, – подтвердил историк. – Ведь различия между ними и без лупы видны, они разительны. Как же можно принимать одного за другого?

Читатель

– Потому что история, показанная в романе, схожа с евангельской.

Аналитик

– Но при их сравнении, что ни деталь – то зримое расхождение ершалаимской от евангельской. Как же можно полагать, что Иешуа, это Иисус?

Читатель

– Ну, не знаю. Вероятно, писатель таким видит Иисуса в образе Иешуа.

Тем не менее, мы же понимаем, что это всего лишь литературный персонаж, и он может отличаться от прототипа. Нам поэтому и кажется, что за этим литературным образом писатель предполагает Иисуса.

Аналитик

– Что-то путано излагаете. Хотя образ Иешуа разительно отличается от привычного изображения Христа, но все равно речь в романе идет об Иисусе. Потому что рассказанная история схожа с евангельской. А в ершалаимской версии Христос такой «маленький и худенький», потому что именно таким он представился писателю.

Имеет полное право фантазировать. Но все равно речь идет об Иисусе. Так что ли?

Читатель

– Ну да, – кратко согласился собеседник.

Аналитик

– Но почему чуть что, то сразу писатель? Ведь описание Иешуа впервые дано в рассказе Воланда. Иностранный консультант привел его в качестве доказательства как очевидец, что Иисус действительно существовал. Однако, Воланд – это дьявол, который стремится причинить зло людям с помощью обмана.

Так его образ вполне соответствует литературной традиции изображения князя тьмы: сатаны в Библии в Книге Иова, Мефистофеля в «Фаусте. Трагедии» фон Гете.

Читатель

– Ну, не знаю. Возможно, писатель таким видит дьявола в фигуре Воланда. Но мы же понимаем, что это литературный образ и он может отличаться от прототипа. Тем не менее, за этим литературным образом писатель предполагает дьявола. Но вот он в отличие от Иисуса невсамделишный.