Сделаем тайное явным!

 – И на что вы рассчитывали? Мне это действительно интересно. Что она прислушается к вашим доводам? Вы действительно фантаст.

В это время дамы что-то тихонько между собой обсуждали.

– А теперь вернемся ко во-вторых, – продолжил Андрей, не обращая внимания на подначивание собеседника. – «И рассылка всем одного и того же текста рассматривается как спам». По мнению администраторши, мне, вероятно, следовало публиковать оригинальный материал в каждой группе даже в одной стране. Что же такое возможно, если хватит сил и времени.

Однако, в чем ее ошибка? Она утверждает за всех. Но кто ей давал полномочия говорить от лица всех? Никто. Вместо – я бы хотела, чтобы в моей группе публиковался оригинальный материал. А так одна за всех.

– Но это же подразумевалось! – воскликнул весело Вольф.

– Ну да, говорится одно, а подразумевается другое, – проворчал Андрей и продолжил. – И в завершение «дискуссии» она выложила «убийственный» аргумент: «Вы саморекламируетесь и рассылаете всем один и тот же текст».

– И здесь я с ней полностью согласен, – заметил Вольф. – Разве можно рассказ отделить от автора? Вы стремитесь расширить аудиторию читателей. Если ваши произведения хороши, то вы заработаете авторитет, и ваше имя запомнят. Так со временем читатель уже не пролистнет ваш рассказ в ленте новостей, а остановится и подумает: «Я знаю его, он хорошо пишет. Дай-ка посмотрю, что на этот раз он сочинил».

– Вольф Иосифович, мы пошли по второму кругу, – заметил Андрей.

 – Не может быть саморекламы без предложения о купле продаже какого-либо товара или услуги. Представление себя любимого возможно, но не самореклама.

– Не мы, а вы, пошли по второму кругу – парировал Вольф. – Вы же сами сказали, что подобный случай с вами уже происходил три года назад. И вот опять. Так что это вы по кругу ходите, дорогой Андрей Васильевич.

И тут в мужской разговор вклинилась Ирина.

– Андрей, Вольф, если у вас беседа пошла по второму кругу, то может быть, вы уже обратите внимание, что у нас с Изольдой скоро все закончится.

Может быть, вы поторопитесь, чтобы нам вас не ждать?

– Да, конечно, Ирунчик, – с нежностью ответил ей Вольф и вставил-таки свое последнее слово в разговоре о литературе. – А вы Андрей Васильевич могли бы больше писать. И тогда к вам не придирались бы. Вы же вроде бы трудоголик?

– Хорошо, будем писать, – ответил собеседник с улыбкой.

И надо сказать, что свое слово он сдержал.