Безымянная звезда

Он терпеливо ждал, когда Данила залезет на него, ощущая непривычный трепет и растекавшееся тепло по всему телу. Ульяна обернулась, и увидев эту картину, испуганно подбежала к сыну.

– Данила, нельзя! Слезь сейчас же! Как ты себя ведёшь? – она взяла малыша за руку, пытаясь снять его с Павла Сергеевича.

– Оставь! Пусть посидит, – властно сказал Павел, и слегка потрепал Данилу по волосам. Ребенок прижался к нему и положил голову на грудь.

Ульяна ошарашенно смотрела на эту картину боясь издать лишний вдох.

– Хороший мальчишка у тебя, – негромко проговорил граф, – Пусть в его жизни всё сложится наилучшим образом.

Поднявшись на ноги, Павел передал малыша Ульяне и вышел через чёрный ход. Данилка смотрел ему в след, а в уголках его глаз собирались слёзы.

Едва за графом захлопнулась дверь, Данилка разрыдался в голос. Испуганная Ульяна принялась успокаивать сына, взяв его на руки, она ходила по огромной кухне из угла в угол, что-то нашёптывая ему на ухо. За дверью послышались голоса и громкий смех. Впустив морозный воздух, внутрь ввалились двое: Агриппина кухарка Курбатовых и управляющий имением Жерар лю Пье.

Агриппина крупная и высокая женщина с круглым румяным лицом, отличалась весёлым нравом и задиристым характером. Ей было около сорока лет, половину из которых она провела в доме Курбатовых. Граф Сергей Андреевич перекупил её у какого-то знакомого и отныне не мог нарадоваться на отличную стряпню и весёлый смех крепостной. Месьё Жерар так же появился в этом доме с незапамятных времён. Маленькая Ульяна всегда помнила его строгий взгляд и поджатые губы. Господин лю Пье всем своим видом старательно показывал пренебрежение к крепостным детям, но иногда к Рождеству всё- таки подкладывал им леденцы под подушки.

– Ух и наморозило нас! – громко сообщила Агриппина, снимая тяжёлую шубу. Жерар крутился возле неё помогая снять сапоги, – Аж нос нащипало Улька! Вон гляди, сейчас отвалится! – Агриппина покрутила кончик красного носа, и снова громко рассмеялась.

– Далеко ходили? – спросила Ульяна, принимаясь за неоконченное дело.

Наполовину очищенная морковь одиноко лежала в миске готовясь быть отправленной в огромную кастрюлю.

– Да в кузницу спешили, и до площади дошли. Кур хороших продавали, успели прикупить парочку, – она бросила взгляд на Данилку и спросила, – А этот чего заплаканный? Напугал кто?

– Павел Сергеевич заходил в кухню, кучера искал. Вот Данилка его и испугался, – спокойно ответила Ульяна, отправляя колечки моркови в кипящий бульон.