Звезда для Давида

Одна находка мне запомнилась: это была до невозможности старая, потертая, металлическая коробочка. На крышке была нарисована порядком потускневшая от времени синяя шестиконечная звезда, которая тускло мерцала на облезлой металлической поверхности. В моей голове был только один вопрос:

–Что здесь? – я думаю на моем месте вам бы тоже стало интересно, хоть и взяли вы чужую вещь без разрешения.

С одной стороны было волнительно, как бы кто не заметил, но с другой, нельзя было удержаться перед обаянием раскрывающейся внезапно перед тобой тайны.

Знаете на что это похоже? Если вы когда-нибудь стояли перед закрытой дверью безнадежно гадая что же находится за ней, и вдруг она под вашим нажимом начинает открываться, то вы меня поймете. Если нет, то просто поверьте. Конечно же, я подняла крышечку…

–Что это? – на дне коробочки лежал пожелтевший, почти рассыпавшийся от времени листок бумаги, исписанный мелкими синими буковками быстрого, но аккуратного почерка, на неизвестном мне языке. Тогда я побоялась переспрашивать у взрослых, решив промолчать о своей находке, но я ее запомнила.

И почему то сейчас, я думаю, что возможно это была древняя молитва, молитва моего рода. Рода семьи Френкель, может быть когда -то ее читал мой прадед Давид….

История 1. Давид. Киев 1917 год

Сказал негодяй в сердце своем: нет Б-га! Губили, гнусности совершали, нет делающего добро. Г-сподь с небес взирает на сынов человеческих, чтобы видеть, есть ли разумный, ищущий Б-га. Все отделились, загрязнились вместе, нет делающего добро, нет ни единого.

(Псалмы Давида)

– Собирай вещи, Голда! Поспеши…, – Давид устало смотрел на суетящуюся по дому жену. Его сознание словно превратилось в вату, мысли обмякали и рассыпались, так и не успев сформироваться. Дом был наполнен суетой, криками детей, ворчанием жены, упорно твердившей, что все обойдется.

– Не обойдется, – сердито выдохнул Давид, сминая в руках злосчастную бумагу, согласно которой его дом и его мануфактура более ему не принадлежат. Он перевел взгляд на Голду.

Жена тщательно терла серой, старой тряпкой грязные следы сапог. Следы от утреннего визита трех вооруженных красноармейцев. Голда была встревожена, но успокоить ее можно было только сказав, что все это не правда, что все останется так как и было раньше. Голде хотелось этого обмана самой себя настолько, что эта медленная, как слеза идея внезапно пришла к ней в голову, пришла и застряла, немного заглушая пульсирующий страх перед неизбежным, мрачным, будущим прозябанием.