Сквозь цветное стекло

Нет, она не была интриганкой, просто любила себя лишний раз показать, а в общем – открытая, общительная и вполне дружелюбная симпатичная особа, подарившая нам шедевр, который был мгновенно подхвачен артистами разных видов и жанров и зазвучал «на всех дорогах, которые мы выбирали». Однажды во время летнего отпуска я шла по Невскому проспекту, вижу – навстречу Вера Михайловна в какой-то немыслимой панаме, с эффектной сумкой, в ярких сандалиях! Кинулись навстречу друг другу, как Кол и Сэм у Флатерона – знаменитого «Утюга» в Нью-Йорке на углу пятой авеню и двадцать третьей стрит.

Только в новелле О’Генри герои кинулись друг к другу будучи врагами, и это нежданное объятье было братанием одиночеств в круговороте чужих людей. А в нас играл восторг от случайной встречи в ленинградском великолепии, и мы радостно обнялись: родные! Мы ж из одной филармонии!

К первому поколению принадлежали еще две «разговорницы», две колоритные и ярко противоположные по характеру творчества исполнительницы – Вера Лапина и Антонина Лалова.

Первая – худая, саркастичная, с низким (курила) голосом. Она читала классику. Мне особенно нравился ее Паустовский: она была земная, без охов-ахов, но в то же время романтичная и умная. В быту за словом в карман не лезла, выпаливала свое мнение без задержки, тут же уходила прочь и для оправданий или извинений не возвращалась! Вторая – была достойна кисти Рубенса: роскошные формы, уверенный, среднего регистра голос… очень правильная, очень советская, знала конъюнктуру, читала злободневные стихи, нравилась себе и достойно несла свою миссию. Была практична, это свойство пригодилось ей на посту парторга: она умела помочь артисту в трудной житейской ситуации, работала в связке с Инкиным и Гершфельдом, все у них было ладно, и коллектив от этого только выигрывал. Антонина Александровна дружила с замечательным режиссером из Москвы – лауреатом Всесоюзного конкурса чтецов Евгенией Гардт. Это была пожилая аристократка с холеными выразительными руками, прямой спиной, несуетными манерами и, конечно, безупречным вкусом. Она поставила нам композицию «Тургенев и музыка» (по страницам моей дипломной работы), добилась, чтобы филармония разорилась на соответствующие программе сценические костюмы, в своих указаниях шла от текста, что мне очень импонировало, я с удовольствием и почтением выполняла все ее требования. Галина Куприянова подготовила с ней для этой программы рассказ «Певцы» и сцену импровизации Лемма из «Дворянского гнезда».