Зовите меня Роксолана. Пленница Великолепного века

Но как мягко, и вместе с тем отчетливо эта нестарая еще тетка дала Рушен это понять!

– Ну, чего ты хочешь?

Вот, блин, джинн нашелся. «Домой хочу!» – «Ну так пошли!»

Она пожала плечами и усмехнулась.

– Или тебя все устраивает?

– А если меня ничего не устраивает, тогда что?

Что эта тетка от нее хочет? Пускай уже ведет ее к валиде, да и дело с концом.

Дверь распахнулась, и еще один черный евнух буквально вполз на карачках.

– Пресветлая валиде, к вам – Махидевран-султан.

– Пусть войдет! – властно кивнула женщина.

Валиде?! Вот эта вот женщина, еще довольно молодая, – мать султана Сулеймана?!

Да по виду она не старше мамы самой Рушен! Ну, то есть Анастасии… Впрочем, ей, кажется, на момент вступления сына на престол было чуть больше сорока, кажется, сорок один, что ли… Знала – а все равно ожидала увидеть старуху, ведь женщины тогда старились гораздо раньше.

Рушен перевела взгляд на валиде Хафсу; та стояла боком и все равно почувствовала взгляд – моментально обернулась, раздула хищные ноздри небольшого породистого носа.

Рушен улыбнулась. Не заискивающе, не просительно – как равная равной.

Черные брови-шнурочки снова взлетели вверх и тут же моментально спустились на положенное место: в комнату в сопровождении достаточно большой свиты входила любимая жена Сулеймана, Махидевран.

По прошлой жизни у Насти сложилось о Махидевран определенное впечатление-воспоминание: толстая, самодовольная, нагловатая. А тут глянула – и остолбенела.

Тонкие брови четкого и смелого рисунка, густые кудри – не черные, а темно-каштановые, с каким-то слегка красноватым отливом, что ли. Огромные глаза – два озерца мазута. И четко очерченный капризный рот.

Толстая? Да ни в коем случае! Округлая, очень женственная фигура. Единственное что – украшений, пожалуй, все-таки многовато, да и не сочетаются они друг с другом. То, что гаремные девчонки напяливали на себя все, что имели, было понятно: у кого-то – один браслет, а у меня целых два, и я всем это непременно покажу!

Но Махидевран могла иметь, да и имела, судя по всему, любые украшения, и подобрать их, безусловно, можно было со вкусом.

Рушен перевела взгляд на валиде и вдруг поняла, что они похожи: молодая (не старше самой Рушен, ну разве что года на два – на три) черкешенка и зрелая крымская татарка.