Шёпот шахт

Паровая машина заглохла, корабль стал неуправляем и ночью попал в ужасный шторм…

Уилбер замолчал, выдерживая драматическую паузу.

– … и в том миг, когда палубу перехлестнули первые волны, в трюме послышался стук, будто кто-то простукивал борт молотком. Стук постепенно усиливался, пока не перешёл в грохот. Корабль носило по волнам всю ночь, а стук не умолкал до рассвета. Волны бились в борта со страшной силой и гнули обшивочные листы. Этой же ночью погиб капитан. После шторма его нашли в каюте с раздробленной головой…

В домике повисла зловещая тишина.

Огоньки свечей слабо колыхались, будто живые. Уилбер продолжил, понизив голос почти до шёпота.

– … На следующий день судно отбуксировали в порт. При починке вскрыли обшивку корпуса в том месте, где стук раздавался сильнее всего. И там, между внутренней и внешней обшивкой, нашли тело пропавшего клепальщика. При строительстве его замуровали заживо. Ремонтник засунул лампу между бортов, чтобы разглядеть тело получше – и закричал от ужаса.

Скрюченное тело мёртвой хваткой сжимало молоток, покрытый запёкшейся кровью…

На последней реплике Тейто вздрогнул. Как же хотелось верить, что его уже не бросает в дрожь от действительно страшных историй. Оказалось, бросает, и ещё как.

– Класс! – восхитился Артион. – Слушай, а ты умеешь рассказывать!

Артион был прав. Когда Уилбер замолк, Тейто будто увидел, как мёртвый клепальщик с молотком в руке, качаясь от шторма, медленно бредёт по пустым коридорам к каюте капитана. На мгновенье ему стало страшно, словно клепальщик идёт не за капитаном, а за ним, по его душу.

Уилбер действительно умеет нагонять жути.

– Благодарю, – ответил Уилбер. – А хотите историю из здешних мест?

– Конечно! – Артион аж качнулся вперёд. Похоже, Уилбер нравился ему всё больше и больше.

– Тогда слушайте, – начал Уилбер, – Помните штольни? Мне отец рассказывал историю, которую ему поведал его отец от своего отца. Однажды, в самые первые годы существования рудника, под землёй работали трое рудокопов.

Они углубляли квершлаг и вдруг, проломив стену, оказались в одной из пещер, где сверкало множество красивейших самоцветов. Один рудокоп побежал в посёлок рассказать о находке. Но когда он, староста и другие вернулись, ни прохода, ни пещеры, ни оставшихся там людей не было – лишь нетронутая глухая стена. Рудокопа сочли бы безумцем, если бы те двое не пропали навсегда. Люди прорыли тоннель куда не надо, и горы поглотили их.

Уилбер замолчал.