Любовь и жизнь. Воспоминания. Стихи

Знамеровского были солдаты, с которыми по порядкам того времени у него были демократичные отношения. Часть солдат живет непосредственно в доме командира, обедает с ним и его семьей за одним столом, в свободное время общается с детьми командира. Солдаты были вчерашними крестьянами, большей частью безграмотными и по-детски наивными. По уровню развития они стояли очень близко к детям и быстро подружились с ними. Т. П. Знамеровская вспоминает, как она пересказывала затаившим дыхание солдатам свои любимые приключенческие романы, с какой добротой к красноармейцам, как к родным, относилась ее мать, как по-доброму сами солдаты, скучавшие по дому, относились к ней с братом:

«…уже в эвакуациях так часто нашими добрыми нянями оказывались красноармейцы, теперь же это приобрело постоянный и особый характер.

Вечером мы любили приходить в их комнату, когда они, покончив со всеми делами, лежали на койках и пели. То революционные боевые песни, то „О чем, дева, плачешь…“, то „Трансвааль, страна моя…“ – Откуда у русских солдат родилась эта песня, – я до сих пор не понимаю.

Если я спрашивала их, что такое Трансвааль, они не знали. <…> А днем я в значительной мере росла на конюшне. Красноармейцам нравилась моя любовь к лошадям» [ЛЖ, с. 96], – с некоторой ностальгией вспоминает Татьяна Петровна.

«Красноармейцы, – продолжает она описание своего общения с ними, – делали нам прямо в нашем саду прекрасные качели, луки, стрелы.

Они даже укоротили ножны обрубленной в каком-то бою настоящей шашки и подарили ее мне, так же как и небольшой настоящий наган, дефект которого заключался только в том, что у него не вертелся барабан автоматически. Если вложить в него пулю и соответственно повернуть отверстие с ней, он бы выстрелил, – только пули, конечно, мне не давали» [ЛЖ, с. 96–97].

Таким образом, мы видим, что общение с красноармейцами было достаточно тесным и обогащавшим обе стороны, «а естественная мужская смелость красноармейцев воспитывала презрение к трусливости, преклонение перед мужественностью» [ЛЖ, с.

97].

Ряд образов красноармейцев воссоздан Татьяной Петровной в ее воспоминаниях наиболее полно: «Как живы во мне эти красноармейцы! Прежде всего Иван, фамилия которого стерлась в памяти, но образ которого так осязательно жив.