В Портофино, и там…

У меня в мастерской как раз есть такая, побольше…

Похоже, что Шумпоматери его расслышал, потому что постучал изнутри по стеклу согнутым пальцем, разогнул его и погрозил всем сразу, делая страшные глаза.

– Ребенок… и тот понимает, что вытечет на… На улицу, вобщем, вытечет, со второго этажа, – по-мужски, без надрыва урезонил Трудовика Военрук, и тот понял и принял доводы. Главное же, сердцем и носом почувствовал, что «с этим парнем, хоть и новенький» можно было бы разговаривать сегодня ничуть не хуже чем с физруком… И в разведку тоже можно… Значит, все было не зря.

Завуч, брезгливо переводя взгляд с одного на другого, вздохнула наиграно и взяла инициативу на себя. Ей по должности было положено:

– Все разом заткнулись и слушают сюда! В форточку пройдет?

Присутствующие с сомнением окинули взглядом Ихтиандра. В воде и в объемном серебристом костюме новогоднего космонавта он выглядел крупнее, упитанным.

«Вот бы мама его порадовалась», – подумал я.

– Сама вижу, – отмахнулась завуч. – С завтрашнего дня… Для тупых поворяю: с завтрашнего дня, чтобы никаких пончиков в буфете. Это ясно? Я специально проверю.

Других идей, по-видимому, у нее не было.

Шумпоматери, похоже, что-то расслышал про завтрашний день и опять делал большие глаза, над водой, ему приходилось стоять на ципочках. Я позавидовал, что его не заставляют так часто как мен самого стричь на ногах ногти.

Завуч смерила строгим взглядом застывшую учительницу пения – маленькую, худую и несчастную, мокрой стороной прижимавшую к кремпленовому платью журнал неопределенного мною второго класса. Видимо, беззащитность для того и нужна, чтобы те, кто не смог, вовремя не успел прикинуться беззащитными, в полную меру ощутили свою ответственность. Отвнетственность за всех тех, кто оказался быстрее, проворнее.

– Надо что-то делать, товарищи, – совершенно другим голосом – спокойно, собрано, веско сказала завуч. Даже Трудовик с Военруком бесстрашно подались к ней.

Похоже, на слове «товарищи» на меня впервые обратили внимание, «певичка» не в счет.

– Лишних уберите! – прозвучала отчетливая команда.

Меня без труда развернули за плечи и передавали по цепочке, пока я в конце пути ни очутился у двери, за спинами взрослых.