В Портофино, и там…

Они сперва, как всегда, не поверят, а потом увидят бордовое одеяло, пропахшее дымом…

«Надо будет упросить истопника, чтобы пустил на глазах у всех в кочегарку… Главное, чтобы Танька Смолина видела…»

А еще Марк вживался в образ обладателя уникального опыта: только он видел, как нужно успокаивать самую скандальную из ночных нянечек. Он вытащил из под одеяла правую ладонь и рассматривал ее долго и внимательно. Маленькая, бледно-голубая в начинавшем истаивать лунном свете, она выглядела не очень-то убедительно, особенно по сравнению с лапищами истопника… Чтобы не поддаться пронырам-сомнениям, Марк поскорее засунул руку назад под одеяло и попытался представить себе ту часть нянечкиного тела, которая не помещалась целиком даже на «взрослом» табурете в игровой комнате, и по которой предстояло шлепнуть, как следует размахнувшись… Он подумал, что обязательно поделится с приятелями своим удивительным открытием.

Открытым остался вопрос: стоит ли все, что знаешь, пробовать самому?

«Гагарин, к примеру, летал на ракете, а сам ее не делал! Тот кто делал не полетел.

Первым точно не буду. двадцать минут, наверное, уже прошли.»

Марк спустил ноги с кровати и, волоча за собой одеяло, на манер королевской мантии, направился к двери. За два шага до нее разговор был слышен вполне отчетливо, ближе можно было не подходить.

–… хороший парень, свой в доску. Ты его не ругай, смотри, Марка-то.

– Закусывай лучше, а то глаза уже оловянные… Марков он… Мар-ков.

Что-то ты слабый стал. Или на старые дрожжи?

– Так и я говорю Марк… Ну чего…

– Вот ты неуемный… Руки прибери. да пусть хоть Марк… На вон колбасы еще, зажуй. да погоди, говорю, а что если не спит этот твой… да ты…

Подсматривать в замочную скважину Марк не стал, незачем: «Что я, не видел как люди едят, что-ли?» Он развернулся и на ципочках, быстробыстро, добрался до своей постели. Через неколько минут он уже спал, смущая улыбкой окончательно приунывшего льва.

Марку снилась большущая синяя собака, добрая и очень теплая, стоило только к ней прижаться, он всегда такую хотел…

Через много лет Марк, закончив истфак, но застряв надолго на перепутье между журналистикой и литературой, напишет сказку о синей птице, которая так сильно любила людей, что днем и ночью, буквально сутки напролет, одаривала их счастьем, и они перестали его замечать. Мало им стало счастья – возжелали блаженства.