Самозванец (сборник)

Промерзнув, он пошел в караулку, но сел там у окна, поглядывая в сторону дома вахмистра.

Вскоре стало темнеть, и, когда совсем наступила ночь, Теодор увидал, что Неттхен выходит из дверей отцовского дома. Гаусвальд сейчас же оделся и выбежал во двор, рассчитывая проводить Неттхен хоть часть пути; но она уже избрала себе других проводников: отца и мать, которые шли по обе стороны ее.

Гаусвальд издали следовал за ними. Когда они дошли до первых домов предместья, Неттхен поцеловала отца, и Зибнер повернул домой; Неттхен с матерью пошли дальше.

– Куда? – грубо спросил вахмистр Гаусвальда.

– Я позволил себе погулять немножко.

– Сами вы не можете позволить себе это, а я позволения не даю. Ну, живо. Направо кругом марш.

Гаусвальд подчинился приказанию и пошел обратно рядом с Зибнером.

– Если бы вы позволили мне прогуляться, – сказал Гаусвальд, – то я воспользовался бы этим разрешением только для того, чтобы проводить вашу уважаемую супругу. Ведь в здешней местности так пустынно… Уже бывали случаи…

– Есть у вас табак с собой? – перебил его Зибнер.

 – Ну хотя бы на одну трубку?

– Искренне сожалею, что не имею возможности услужить вам, но, если позволите, я сейчас же сбегаю в ближайшую лавочку за хорошим табаком…

– Я тоже очень сожалею…

– Но ведь я могу сходить…

– Прошу правильно понять мою просьбу, – резко оборвал его вахмистр, – инструкция обязывает меня разузнавать, нет ли у солдата, состоящего в дозоре при пороховой башне, табака, так как курение здесь строжайше запрещено.

Если бы я нашел у вас табак, то должен был бы немедленно арестовать вас и отправить в казармы для примерного наказания.

– И это пришло вам в голову в тот момент, когда я предложил проводить вашу жену?

– Да, – буркнул Зибнер, – простой гренадер, даже не ефрейтор, осмеливается навязываться в провожатые к жене своего вахмистра. Вы оскорбили меня этим. На военной службе приходится особенно считаться с чином и рангом. Постарайтесь заняться изучением инструкций, которые вы, очевидно, плохо знаете.

Ступайте, и чтобы я больше не слыхал о вас.

Зибнер резко отвернулся и направился к себе домой.

– Однако, старичок, зачем же так уж невежливо? – крикнул ему вслед обиженный студент.

Зибнер обернулся и сердито погрозил ему палкой:

– Я тебе не старичок, а вахмистр. Эй, гренадер, забываться вздумал! Молокосос!.. Держи язык за зубами, а то я разделаюсь с тобой по-свойски.

– Что случилось? – спросил капрал, выскочивший на крик из караулки.