Самозванец (сборник)

Впрочем, граф Левенвальд поинтересовался в присутствии барона Бретейля, когда я думаю возвратиться в Лондон, и я ответил, что теперь обстоятельства переменились и мое присутствие там не нужно, я остаюсь в Вене. Следовательно, главную часть той роли, которую должно было сыграть мое присутствие на вашем вечере, я уже исполнил, а потому могу уйти…

– Нет, нет, – поспешно ответила графиня, – разве это допустимо? Ваш уход может вызвать подозрения у гостей…

В коридоре послышались чьи-то быстрые шаги, графиня остановилась и удивленно прислушалась.

Дверь будуара внезапно распахнулась без стука, и вбежал какой-то старик, лицо которого говорило о сильном волнении и душевном смятении.

– Я явился к вам с дурными вестями, графиня! – воскликнул он.

– Что-нибудь случилось с мужем? – испуганно спросила она: ее муж несколько месяцев тому назад отправился в качестве полномочного министра-резидента к константинопольскому двору.

– О нет, – ответил старичок, – но случилось нечто ужасное, хотя и совсем в другом роде.

Подумайте только, графиня, на ваш вечер осмелилась явиться баронесса Витхан.

– Но ведь я сама пригласила ее.

– Что я слышу? Вы пригласили Витхан? Вы, графиня Зонненберг, пригласили эту… эту… О боже, боже!

– И это приводит вас в такое отчаяние, граф Шпейер?

– Ну еще бы. Особа, на которой тяготеет такое страшное подозрение…

– Подозрение? Но о каком же подозрении может идти речь, граф, когда ее реабилитировал сам император Иосиф? Ведь вы же были при этом: император протянул ей руку и громко, во всеуслышание сказал: «Я счастлив, баронесса, что официальное расследование доказало вашу невиновность».

– Ну, что же следует из этого? Ведь всем известно, какую роль играла эта Витхан при императоре в прежние времена. В память старых заслуг…

– Как вам не стыдно повторять низкие придворные сплетни, граф!

– Э, графиня, глас народа – глас Божий…

– В данном деле важен глас не народа, а суда.

– Ну и что же?

– Да ведь суд оправдал ее.

– Оправдал! Разве это называется оправданием? Во-первых, это сделано было по настоянию императора, – я знаю это из самых надежных источников, – а во-вторых, суд мотивировал приговор недостаточностью улик.

Если бы вы были юристом, графиня, вы поняли бы, что это значит. Это значит, что обвиняемая ничем не могла доказать свою невиновность, а улики обвинения не были бесспорными. Действительно, баронесса опиралась на какой-то документ, якобы доказывающий ее невиновность, но этот документ не был найден.