Тихий ангел. Любовь и политика. При малом дворе. Неразгаданный монарх

Он прав, Григорий! И великий Петр своим гениальным умом понял, какой опасностью грозит самодержавию независимость церкви. Когда я иду молиться, как женщина, я смиреннее смиренной – я иду к Богу не как государыня, а как самая простая грешница. Но в официальных случаях я – прежде всего царица! Не беспокойся, Григорий!

– Да, но кареты с иконами едут как раз пред каретой великокняжеской четы! А разве не оскорбительна для русских святынь близость к чете, в которой муж, как воспитанник атеиста Панина, не имеет никакого благоговения к предметам православного почитания, а жена как была, так и осталась лютеранкой, потому что внешний переход в православие не коснулся этого наклонного к мятежной философии ума?

Императрица нахмурилась и с мягким упреком ответила:

– Зачем ты говоришь мне все это сегодня? Я сама много думаю об опасном направлении ума великой княгини, это мое самое больное место, и я рассчитывала в самом скором времени серьезно посоветоваться с тобой на этот счет.

Но не сегодня – сегодня все так светло, так ясно, так радостно…

– Говорят, будто великая княгиня с большой неохотой подчинилась приказанию вашего величества принять участие в этой поездке?

– Ну, разумеется! Как же могло быть иначе? Надо же ей хоть в чем-нибудь проявить свое упрямство! Правда, на этот раз она постаралась замаскировать свою строптивость веским доводом: опираясь на мнение врача, великая княгиня сочла небезопасным для своего состояния отправиться в эту поездку! Но мне до всего этого нет никакого дела.

Так нужно, и так будет! Я желаю, чтобы на этом национальном торжестве в Москве присутствовала вся императорская фамилия. Это входило в программу, и не из-за беременности же нарушить всю программу!

– Ну что же, – воскликнул Потемкин, так и покатившись со смеха, – если великая княгиня захочет быть послушной воле вашего величества, так она поспешит разрешиться в Москве от бремени, чтобы на празднестве присутствовала уже вся семья, без исключения! Воображаю, какой истинно русский наследник будет тогда у русского трона! Ведь это не шутка – родиться в Москве: сорок сороков церквей, кислые щи и прочие отличия истинно русского духа сразу впитаются в душу царственного младенца!

Императрица строго посмотрела на Потемкина и, недовольно покачав головой, промолвила:

– Ты рано говоришь о престолонаследии, Григорий! Я отнюдь не думаю поступиться своим правом самой выбрать себе наследника.