Девятое сердце земли

Или ему это только кажется? Он избегает смотреть ей в глаза – он боится, что они засветятся красным.

– Вы не дали мне ни единого шанса, госпожа Коттон.

– Вы о нём не просили.

Её холодность остужает страх, и он наконец понимает, что опасность миновала.

Ясное небо и плотный солнечный свет вокруг, луг полон последнего цвета перед осенью. По кромке растут высокие маки, склоняя перед путниками алые головы. Разве они не должны уже отцвести? Лошади задевают копытами некоторые из них. Соцветия тут же рассыпаются серым прахом.

– Вы давно гостите у своего дяди? – спрашивает он, окончательно придя в себя.

– Несколько месяцев. Мой отец управляется с одной из дальних колоний. Там весьма жаркий климат, и незнакомые нашему обществу болезни расцветают в нём. Это опасно для организмов, к ним непривычных. Моя мама скончалась от такого недуга, и папа решил отправить меня домой, чтобы не испытывать судьбу.

– Соболезную вашей утрате.

Он идёт с ней рядом. Момент её слабости придаёт ему уверенности.

– Благодарю.

Она была чудесная женщина, моя мама. В своё время ей предлагал руку и сердце младший брат короля.

– Уверен, она была исключительной, госпожа Коттон.

– Так и есть. Ведь она отказала представителю королевской фамилии и вышла замуж за моего отца.

Он смеётся. Ему легко.

– Должно быть, тут вмешалась любовь.

Шивон останавливается и смотрит на него с ледяным презрением. Его обдаёт темнотой.

– Я совершенно ничего не знаю о любви, господин Форальберг. Кроме того, что она прочно закрепилась в романах и легкомысленных умах, их создающих и потребляющих.

Конмаэл не подаёт вида, что его задевает перемена тона.

Они подходят к поместью.

– Вот мы и пришли. Думаю, остальные ещё не вернулись с охоты. Вы останетесь на ужин? – Она смотрит на него так, будто ответ на заданный вопрос её совершенно не интересует. – Впрочем, вы останетесь, обязаны остаться. Я требую этого на правах победителя. Вы проиграли, господин Форальберг.

Глава 4

Мелодия, которую насвистывал Конмаэл Форальберг, была невнятна, и казалось, он выдумывает её на ходу.

Звук отражался от каменных стен подземелья и растекался эхом во все стороны. Двое конвойных молча наблюдали за своим капитаном, пока тот расхаживал вдоль решёток камер, заложив руки за спину.

– Этот. – Он указал на одного из пленных, сидевшего на полу и безучастно наблюдавшего за солдатами. Тот никак не отреагировал, даже когда конвой рывком поставил его на ноги и вывел из камеры.