Нефтяная бомба

Но у Амани оказалось много больше общего с детьми беженцев из палестинских лагерей, нежели с детьми аристократов и британских дипломатов. Она бросила школу и пошла в террор.

Глядя на нее, трудно даже представить, что она террористка или была террористкой. Палестинки бывают очень красивые, в них течет кровь самых разных народов. Она на голову ниже меня, но с отличной фигурой и потрясающими зелеными глазами. Именно это сочетание – зеленые глаза и черные как смоль, пышные волосы, которые она закалывает в хвост, – меня и добило окончательно.

Но с ее слов – ее ищет МОССАД, что маловероятно, впрочем, ищет и «Аль-Каида». А вот это более вероятно. Когда у Джамиля-Маркет в прошлом году взорвалась машина, начиненная тонной взрывчатки, – ее целью был не рынок, на котором тогда погибло восемьдесят с лишним человек, а неприметное здание рядом с ним. Там располагались разведывательные структуры «Хезболлы» и представительство ХАМАСа, у которых с «Аль-Каидой» и «Аль-Нусрой», Сирией и Ливаном особые счеты. Тогда-то и прибыла Амани.

Где-то в Ливане она и сломалась. Когда начались межобщинные столкновения шиитов и суннитов, вызванные событиями в Сирии, где шиитские и суннитские террористические группировки открыто воевали между собой, видимо, только тогда она поняла, насколько страшен может быть террор. И тогда из бунтующей против несправедливостей этого мира девчонки-экстремистки она начала превращаться в того, кем является сейчас. Сейчас она не вершит террор, а борется с террором, как бы дико это ни звучало.

Она теперь оперативник спецотдела «Хезболлы», засекреченного и юридически не имеющего никакого отношения к Палестине и к Ирану. Задача ее и товарищей – ликвидация организации «Глобальный салафитский джихад» и его боевого крыла «Аль-Каиды» любыми, в том числе террористическими средствами и методами.

Нам приносят заказанное, и она буквально набрасывается на еду. Она все так делает – очертя голову. Ест, дружит, любит.

Наверное, за это я ее и люблю. Полная противоположность мне, опасная, как ядовитая змея.

Это и есть ее псевдоним. Наас, змея.

– Вкусно, – говорит она с набитым ртом.

Я бросаю время от времени в рот мясной шарик и задумчиво смотрю на нее.

– Что так смотришь? Мне не по себе, – вдруг говорит она и перестает есть.

– Да так. Ничего.

Она вдруг кладет вилку.

– Знаешь… Ты помнишь полковника Салефа? Он погиб в прошлом году.

– Помню.

– Он сказал, что ты иногда смотришь, как колдун. Проникаешь взглядом в душу.