Мировая революция. Воспоминания

Продолжалась без всяких результатов окопная война; это давало возможность воюющим державам стягивать свои силы дома, подготовлять и учить дальнейшие части войск и резервы и приспособить к военным целям всю промышленность. Начали поговаривать о более значительном участии аэропланов и подводных лодок. По получаемым теперь известиям мне казалось неправдоподобным, чтобы союзники заключили мир без значительного военного успеха, несмотря на то что у обеих воюющих сторон видные деятели работали в пользу мира.

Битва у Марны была для нас победой, но не решающей; несмотря на это, в Германии начала проявляться известная нервность, особенно в социалистических кругах; в этом убеждали многие известия, особенно же дебаты об условиях мира в берлинском Рейхстаге в начале декабря (1915 – Шейдеман). Из разговоров с военными всевозможных армий (иногда и пленными) я приходил к взгляду, что в военном отношении война затянется надолго; политические размышления вели к тому же выводу.

В Лондоне я также узнал довольно много о военных планах. Эти сведения не всегда были приятны, значительные различия во взглядах господствовали и в ответственных кругах. Касалось это не только специально английского предприятия – Дарданелл; мнения расходились также по вопросу о французских и русских планах. Странно было наблюдать, как не только политики, но и военные строили стратегические планы, казавшиеся невозможными и фантастическими даже для профана в военном деле.

В Лондоне я читал тогда статьи полковника Репингтона в «Таймс» и иных газетах. В них проскальзывало недоверие не только к английскому командному составу, но и к главам союзнических войск, и фронта вообще; еще большее недоверие чувствовалось по отношению к правительству дома и за границей. Цензор, конечно, статьи Репингтона приглаживал, но я узнавал первоначальный текст; у меня были частые и удобные возможности узнавать о публицистической деятельности Репингтона и его сношениях с военными и политиками всех партий и союзнических государств.

Во многом я с ним был согласен.

В кругу близких друзей у нас были об этом постоянные споры. По их просьбе я написал для них в конце ноября (1915) меморандум о военной силе обеих воюющих сторон.

Я обратил в нем внимание на выгоды и невыгоды обеих воюющих сторон и особенно подробно разобрал количественную возможность военных сил – вопрос, по которому мы постоянно спорили.