Однажды в Америке

Надо готовиться к выставке, надо вести переговоры со строительными компаниями, с инвесторами.

– Суета сует…

…

– Что ж, дело твое. А я поеду. Ведь от того, что я проведаю могилу отца, ничего плохого не будет, так ведь?

Наверное, я и до этого сам себя накрутил… слежкой этой идиотской. Боб с его конституциональной шизой, дядя Миша с его Ташкентом…

Бр-р…

Я бросил стаканчик с кофе в мусорку и пошел за машиной. На выходе приметил даму с короткой стрижкой, самсонайтом и ноутбуком… короче говоря, четыре к пяти, что автомобиль она тут не оставила.

На выходе я прибавил скорость, поравнялся с ней и предложил:

– Подвезти? Или вы предпочитаете такси?

Даму звали Алана… короче. Как я понял, она работала в какой-то инвестиционной компании, так что «Мерседесу» не удивилась. Впрочем, я, со своим старым, но ухоженным «Мерседесом» и весьма специфическим чувством юмора, вполне сошел за того, кем представился, застройщиком, ищущим возможности. Почти, правда, кстати.

Так что мы посидели в одном заведении, а потом поехали к ней домой, в дюплекс на Гринвич-виллидж.

Кстати, хорошо живут финансовые аналитики, квартирка миллион стоит, не меньше…

Нам бы так жить…

Проснулся я от едва слышного шороха. Похоже, дама пошла куда-то… я сделал вид, что сплю и ничего не заметил.

Немного подождал… потом поднялся… прошел на кухню. Алана плакала… над кофемолкой. Я молча прижал ее к себе… она прошептала:

– Почитай стихи.

– Какие?

– Какие ты читал…

Стихи… значит. Ну, стихи так стихи…

When in the heat of my embrace

I capture your elastic figure

And lavish words of loving praise

On you with tenderness and vigor,

Dear friend, you free your slender build

Of my contracted arms in silence,

And to my words sincere and thrilled

Reply with your mistrustful smiling;

Safeguarding in your memory

Sad tales of loyalty's declension,

Without compassion or attention

You listen drearily to me…

I curse my crafty aspirations

Of youth, with all its vain delights,

And waiting for the assignations

In gardens, in the silent nights;

I curse the words' romantic mumble,

Mysterious melodies of verse,

And kisses of believing girls,

And then their tears, and later grumble[19 - Это Пушкин в переводе на английский.

Когда в объятья мои…].

– Как все надоело… – прошептала она: Как я тебя понимаю…

– Давай, сварим кофе, – сказал я, – кстати, ты всегда так рано просыпаешься?

– Нет.