На рокадном направлении

Повернувшись к залу, Лавр громко произнес:

– Служу трудовому народу! – и, вдруг вспомнив, что уже действует новый устав, добавил: – И Советскому Союзу

.

– Ваше слово, Лавр Павлович, – улыбнулся Федор Иванович.

– Дорогие коллеги! Я благодарен вам за то, что вы всегда были рядом и стали для меня семьей. Служить с такими людьми – это большая честь и ответственность, очень надеюсь, что был хорошим товарищем и руководителем. По первому вашему зову я готов встать в строй.

Прошу не забывать об этом и помнить, что мои двери открыты для вас в любое время.

– Не надейся на спокойную жизнь, Палыч! – выкрикнул со второго ряда Виктор Семёнович. – Не забудем… Завтра всё равно сами на планерку придете!

Когда в зале стих смех, Виктор Семенович поднялся на сцену:

– Лавр Палыч, нам действительно будет вас не хватать, но так могут думать те, кто с вами не работал. Каждый из ваших воспитанников знает, что к вам можно обратиться в любое время и по любому вопросу.

Вы сказали, что служить с нами была большая честь, а служить с вами – счастье, – голос его вдруг окреп: – Счастьем было иметь рядом грамотного и чуткого старшего товарища, который был знатоком преступного мира. Я не побоюсь сказать в присутствии руководства, что вы пользовались уважением и по ту сторону баррикад, – он махнул рукой: – Давай, ребята. И пояснил: – Это вам, чтобы в курсе новостей были и нам рассказывали, что в мире творится.

Владимир и Сергей вынесли из-за кулис большую картонную коробку и поставили её рядом с трибуной.

– Это радиола! Там и радио, и проигрыватель

. Последнее слово техники. Вы посмотрите, а потом ребята домой отвезут.

Когда все стали расходиться, Никифор Максимович придержал его за локоть:

– Лавр Павлович, нас в столовой ждут.

Ермаков оглянулся, ища глазами супругу. Людмила подошла и, погладив его по плечу, сказала:

– Я с радиолой поеду домой.

Ребята установят, подключат – и буду ждать тебя под музыку.

После первых тостов Лавр подошёл к Шулишову:

– Фёдор Иванович, вы с трибуны упомянули фамилию дорогого для меня человека…

Шулишов, улыбнувшись, достал из кармана френча аккуратно сложенную записку:

– Я виноват перед вами, Лавр Павлович, что сразу не сообщил о знакомстве, правда, шапочном, с вашим другом, но исправил ошибку.