На рокадном направлении

На пороге стоял Александр Сидорович, руки его тряслись, а на лице не было ни кровинки. Подбежавшая Людмила схватила соседа за руку:

– Что с Маргаритой? – и обернулась к мужу: – Звони в скорую!

Сосед отрицательно махнул рукой и потёр грудь. Лавр подал ему кружку с водой, щедро сдобренную валерьянкой. Александр Сидорович залпом выпил и, вытерев губы, взглянул Лавру в глаза:

– Война началась! Немцы ночью Киев и Севастополь бомбили…

Людмила побелела и, схватившись за сердце, медленно осела на пол.

Лавр метнулся на кухню, плеснул в кружку полфлакона валерианы, чуть разбавив водой, насильно влил в супругу и обернулся к Александру Сидоровичу:

– Откуда известно?

– Внучка сказала, у них выпускной сегодня, всю ночь гуляли, – он тяжело опустился на табурет. – В полдень по радио официальное сообщение будет, – и, закрыв лицо руками, зачем-то растерянно добавил: – А ведь сегодня День всех святых, в земле Российской просиявших.

Ермаков взглянул на ходики:

– Ещё почти полтора часа ждать.

Он подошёл к окну и выглянул на улицу. На первый взгляд, город жил обычной жизнью: доносились привычные, хорошо знакомые звуки, слышался лязг трамвая и чириканье воробьев, купавшихся в пыли, но что-то было не так.

Приглядевшись, он понял: люди стекаются к репродуктору, висевшему на углу. Лавр подошёл к телефону и позвонил Виктору, который сразу снял трубку.

– Здравствуй, Витя, – осторожно начал он, – тут говорят…

– Правду говорят, Лавр Павлович, ждём двенадцатичасового сообщения – перебил его Виктор. – Больше ничего не знаю. Полный отдел народу, нас подняли по тревоге.

– Да, конечно… – Лавр попрощался, положил трубку и обернулся.

Людмила и Александр Сидорович молча смотрели на него.

– Все ждут официального сообщения, – сказал он и, бросив взгляд на часы, добавил: – У нас ещё есть время, давайте чаю попьём.

Людмила встала и зажгла керосинку. На кухню тихо вошла Маргарита и, взяв мужа за руку, села рядом. Они пили чай молча, невольно посматривая на молчащую радиоточку.