Всем отделениям уголовного розыска. Часть 1

Наведём здесь порядок, люди нам поверят. Они ведь не только грабят и убивают, они ещё и народ против Советской власти агитируют. С большими бандами понятное дело, ЧК и армия будет справляться. А Пилюк – это наша забота…

– Лавр Павлович тоже говорил, что это они в город шастают, – вздохнул Василий.

– Сейчас все соберутся, разделим адреса и пойдём уточнять списки похищенного – он взглянул на Лавра – Это вы правильно сказали, товарищ Ермаков. С такими списками много не наработаешь, мне Ростовцев сказал, я его вчера вечером встретил.

***

Председатель ревкома ещё раз перебрал бумаги и обвел взглядом собравшихся: – Товарищи, совещание окончено. Прошу по рабочим местам.

Все потянулись к выходу, на ходу доставая из карманов кисеты и папиросы.

– Товарищ Пилюк

, задержись на минутку, – сказал Полуян. Коренастый мужчина в гимнастёрке и пиджаке, под полой которого угадывалась кобура, остановился и шагнул в сторону, пропуская людей к выходу.

– Присядь, Моисей Прокофьевич, разговор к тебе есть, – озабоченно произнёс он и, откашлявшись, добавил, – неприятный разговор.

Пилюк сел и положив тяжёлые кулаки с узловатыми пальцами на стол:– Слушаю тебя внимательно, Ян Васильевич.

Полуян опять переложил на столе бумаги, собираясь с мыслями:– Неподалёку от города орудует банда твоего однофамильца. Есть серьёзное предположение, что большой процент убийств их рук дело, – он пристально взглянул ему в глаза – кем он тебе приходиться? Не братом ли?

Пилюк широко улыбнулся и откинулся на спинку стула: – Теперь понятно, чего хлопчик из ЧК вокруг меня вертелся.

Вижу, чего-то спросить хочет да не решается! Ян Васильевич! Ты же сам елизаветинский, у нас плюнь, в Пилюка попадешь! Может он и родственник дальний, так что ж теперь, пол станицы к стенке ставить? – и весело рассмеялся.

Председатель ревкома шутки не принял: – Родственники бывают близкие и седьмая вода на киселе. Кем он тебе приходится?

Моисей Прокофьевич наморщил лоб, и вдруг, хитро прищурившись, спросил: – Как его хоть зовут?

– Фёдором, – ответил Полуян, не сводя с него глаз.

– Двух Фёдоров знаю. Один – бабки Меланьи внук. Батька его на мельнице працювал

, а второй в Екатеринодаре лавочку имел. Вот который лавочник, моего покойного дядьки сын. То есть двоюродный брат. Но я с ним не знался, они на Выгонной жили, а мы около церкви. Только на Рождество и на Пасху здоровались.