Всем отделениям уголовного розыска. Часть 1

Уничтожив расчет метко брошенной гранатой, он зарубил ещё двоих, оставшихся в живых, гонведов

. После боя генерал Келлер лично прицепил ему Георгия на грудь, и дал под командование эскадрон. Солдатская удача сопутствовала ему, но во время Брусиловского прорыва, она на мгновение отвернулась, и две пули вошли ему в бедро. После лазарета он собирался вернуться в родную часть, но штабной писарь, перепутав Лавра Павловича Ермакова с каким-то неведомым Леонидом Павловичем Ермоловым, загнал его на Кавказский фронт, куда он попал, когда там уже наступило затишье.

Благополучно дождавшись Эрзинджанского перемирия

Лавр уже предвкушал возвращение домой, но фортуна окончательно повернулась к нему спиной. Его эшелон попал в Шамхорскую резню

. Он получил пулю в грудь и чудом выжил.

Голос Фролова вернул его в реальность: – Полагаю, единственный вариант, ночью выбраться через крышу, убрать часового и в лес.

– Согласен, – ответил Белов. – Сейчас около трёх часов… будем ждать.

***

Дверь резко распахнулось, и весёлый голос громко произнёс: – Выходи господа офицера, на революционный суд!

Они вышли, и шестеро солдат повели их под конвоем к избе, около которой стоял часовой в обмотках, чёрных брезентовых штанах и офицерском френче со споротыми знаками различия.

Неожиданно один из конвоиров остановился и положил руку на плечо Подбельцеву: – Погоди вашбродь, скидавай сапоги!

–Зачем? – недоумённо спросил корнет.

– А затем, – деловито пояснил солдат – Я сейчас в караул заступаю.

Тебя, знамо дело, в штаб к Духонину

отправят дослуживать, и сапоги неизвестно кому достанутся. А в плен тебя я брал, значит, они мои по праву, – и, подтолкнув его штыком, угрожающе клацнув затвором, злобно добавил: – Давай, давай, не тяни время, или помочь тебе треба?

– Ты что, скотина, делаешь! – крикнул Лавр в бешенстве, и резко развернувшись, хлёстко ударил солдата в лицо. От неожиданности все застыли. Солдат медленно поднялся, сверля Лавра глазами, размазал кровь по лицу и вдруг проревел: – Ах ты ж сволота, контра белая! А ну в штыки их! – и, выполнив на удивление грамотно ружейный приём «С выпадом, длинным – коли!», ударил штыком.

Лавр отклонился, ушёл от воронёного жала и, схватив трёхлинейку

за ствол, резко ударил его ногой в живот. Вырвав винтовку, он перехватил её и уже изготовился к бою, но услышав стук копыт, невольно обернулся и не заметил, как один из конвоиров, занёс над его головой карабин.