Одесса на кону

Нет там им места.

Почему тогда я здесь? Нет, у меня не раздвоение сознания. Я не виню этих пацанов, которые всего-то хотят защищать закон в своей стране, что-то сделать с коррупцией. Но вот посла США я виню, он один из тех, кто виновен. Один из тех, кто делает ложь правдой.

Когда я показал нескольким людям в Швеции материалы с хэштегом «savedonbasspeople» – они начали собирать вещи и деньги и отправлять помощь на Донбасс. Это простые шведы, простые люди Запада, которые не в ответе за то, что творит их власть. Но вот посол США не перестанет врать, даже если труп ребенка из Донбасса положить ему под дверь.

В конце концов, я и сам под него копаю…

Ани дэшч, ани сьнег, ани квят, ани джьень,

Незнана даль, не слодких фаль,

заклента пшыстань дае знать,

Забракне те, затенскне джись,

так пусто юж бывало пшез тысёнц миль.

Сто лят нех жые, жые нам, милосьть жые в нас,

Бо она кажэ врацать раз по раз,

Як слоньцэ вёсна як, птаки до свых гнязд,

Врацать раз по раз[9 - Польская песня, 100 лет исполняется на всех застольях.

Последний день в Польше – инструкторы устроили для нас вечеринку. С польской водкой – кстати, по качеству она намного хуже русской, – с польскими и украинскими песнями. Мы сидели за столом, пили и пели «сто лят», польскую застольную песню. Как вдруг:

– Курва мац![10 - Польское ругательство.]

Застолье, до этого мирное, вскипело моментальной дракой.

– Держи их!

Борис и Скачинский. Черт. Мне этот поляк с самого начала не понравился – прилизанный какой-то.

Украинцы держали Бориса. Я, как куратор, кивнул Скачинскому – мол, отойдем. Мы вышли на улицу… Портовый город жил своей жизнью – туристы, корабли, порт.

– Жалобу подавать будешь? – в упор спросил я Скачинского.

Тот остро глянул на меня:

– А что, интересует?

– Интересует. Ты зачем его быдлом назвал? Я слышал.

Поляк глянул на меня уже с откровенной злобой:

– Русский… Тебе пошто за бандеровцев вступать? Они твоих резали так же, как и нас.

Я улыбнулся:

– Между нами, Артур. Надо уметь прощать. Вы этого не умеете. Потому мы – это мы, вы – это вы.

Я развернулся и пошел обратно в заведение. За спиной раздалось злобное «пся крев!», но я даже не обернулся.

Да пошли вы! Псякревичи долбаные.

– За что ты его?

Мы уже были в гостинице, в холле. Остальные ушли собирать вещи.

– За дело.