Черный крест на белой стене

И ещё, – он скупо улыбнулся, – у них совпадают имена, что тоже весьма удобно для непрофессионала.

Полковник Белинский покачал головой – да, действительно, каждое лыко в строку. Он обернулся к Елагину: – Вы связались с Новороссийском? Что докладывает Мальдонатов

о предпринятых им мерах?

– Так точно, ваше высокоблагородие – поручик встал, но Белинский остановил его взмахом руки, – сидите, Павел Андреевич!

– В рамках поиска сбежавшего шпиона Новороссийским отделением предприняты следующие меры: взяты под наблюдение немецкие подданные, для чего в общество Римско-католического вероисповедания под видом рабочего внедрено доверенное лицо и отобрана подписка о сотрудничестве у помощника адвоката Зильберминца, российского подданного Берхарда Шнайдера.

– На чём его скомпрометировали? – спросил Евгений Геркуланович.

Павел Андреевич, смущённо улыбнулся, – на адюльтере с дочерью адвоката, у которого он служит.

– Сильный крючок, – кивнул он – будет служить не за страх, а за совесть.

– Безусловно, – кивнул Елагин – тем более, что он женат на двоюродной сестре своего патрона, и устроен к нему по её протекции. На особый контроль, ввиду политической неблагонадёжности, взята семья немецких подданных, прибывших из Германской Силезии, Фридриха и Марии Добровских, подозревающихся в шпионаже. Сейчас они по нашему указанию плотно разрабатывают Кондырина.

– Напомните поподробней – попросил Евгений Геркуланович.

Елагин кивнул – Кондырин Леонид Александрович, рядовой четвёртой роты 229 пешей Донской дружины.

Поручено установить круг знакомств. Проверить по месту призыва, фактическое семейное положение. Подозревается в связях с германской и австрийской разведкой. Установлено секретное наблюдение за поступающей на его имя корреспонденцией. Особое внимание предписано обратить на харьковского адресата по имени Алексей.

– Почему Харьков и Алексей?

– Он призывался из Либавы, а все письма приходят из Харькова, от Алексея.

Тексты не отличаются оригинальностью. Все о погоде, ценах и ни слова о семье или общих знакомых. Письма написаны очень грамотно, но в подчерке явно прослеживаются тенденции к написанию готических букв.

– Да – покачал головой Белинский, – весьма интересный субъект.

– Может быть, он и есть резидент? – нерешительно спросил Власов.

– Нет – ответил начальник – резидент должен иметь возможность встречаться со связником и наоборот.