Идрис и Пифон

Поэтому Дмитрий просто встал рядом около неё и продолжил:

– Он передаёт вам привет. Говорит, что любит. Ни капельки не жалеет о том, что пошёл на войну. Ведь если бы не он, как и другие солдаты, его сослуживцы, страна бы жила в постоянном страхе перед терроризмом, исламизмом и сопутствующими им вещами. Но он просит прощения за то, что тогда оставил в одиночестве. Он хотел увидеть, как вы пойдёте в школу, закончите её, потом в университет, а после свадьба. Очень хотел бы увидеть внуков, пожать руку вашему мужу.

Он полностью одобряет ваш выбор и желает долгих и счастливых лет жизни. Просит передать привет матери и сказать, что очень любит её. И вас тоже сильно-сильно. А ещё он очень скучает. Невероятно хочет снова поиграть с вами в настольный теннис как раньше в те беззаботные времена. Ещё раз просит прощения, но только уже за то, что так и не купил вам ракетку для игры, хоть и обещал, вернувшись с войны.

В такие моменты наука и здравый смысл проверяют дух любого скептика на прочность.

Редко, глядя на искренние слёзы людей, отвечающих «правда» и кивающих головой, будто дятел, ищущий червячков в коре дерева, на каждую реплику экстрасенса, остаёшься крепким морально, чтобы не поддаться на этот спектакль и не поверить в «сверхъестественную» силу шарлатана. Пусть даже на мгновенье, на долю секунды, но тебя, будь ты даже самым чёрствым скептиком, будто арбалетный болт, пронзит мысль о том, что чудеса всё-таки существуют. А вдруг это правда? Вдруг он действительно тот самый человек, который действительно может, который действительно в состоянии видеть души умерших? К счастью, в тот момент внутренний убеждённый нигилист Соколова не дал трещины. Но девушка эта с каждым следующим словом Идриса, с каждой очередной слезой, с каждым всхлипыванием всё больше затуманивала трезвый скептический взгляд на события, притом, что Соколов не раз ловил Пустова на лжи и выводил его на чистую воду со всеми его дешёвыми фокусами. В этот раз, слушая историю с отцом, он буквально в транс вошёл, как белены объелся, не иначе. Понимал, что должен мыслить критически, но не хотел этого делать, настолько душераздирающей была эта история, настолько искренние и неподдельные эмоции показывала сия девушка, настолько она затуманила его рассудок, обычно никогда не дававший сбоев. Чтобы прийти в себя, Соколов резко помотал головой, и только после этого смог вернуть себе ясность ума, казалось, уже начинавшую покидать его.