Идрис и Пифон

«Да и вообще она его сообщница, так что, грубо говоря, заслужила!» – успокаивал себя Соколов, отворачивая ручку, а потом зашёл внутрь

Идрис в этот момент копошился возле стола – ключ, зараза та ещё, потерялся, а потому закрыть за собой дверь на замок он не успел. Увидел Соколова, взял стул и начал им прикрываться, будто щитом, и закричал:

– Вон!!!

– Да чего вы сразу со стулом-то на меня, с криками?! Я не собираюсь вас бить!

– Вон!!! Это моя личная территория!!! Вы нарушаете границы моего личного пространства!!! Прекратите сейчас же!!!

– Я просто хочу задать несколько вопросов!

– Где Лариса?! – обратил внимание на её отсутствие Пустов.

– Я тут! – вся залилась слезами, кричит в истерике, с трудом выговаривая слова, буквально охрипла, – эта мразь… Она… Она… Она меня ударила!!!

– Ударил мою ассистентку?! – надул щёки от злости Идрис, – подлец!!! Да как ты смел?! А ещё мужчиной смеешь себя называть! Да не наябедничай ты на меня в полицию сразу после, я бы тебя так отделал, что мать бы родная не узнала, мерзавец!!!

– Я извинился! – отвечал Евгений.

– Идрис, врежь ему! Будь мужчиной! – в истерике кричала Лариса.

– Напросится он у меня рано или поздно!

– Так! – возмутился Соколов, понимавший, что теряет контроль над ситуацией, – мы отходим от сути нашего спора. Вы, дорогой мой, не забыли, что обманули полсотни человек в том зале?! Как вам совесть подобное такое делать?! – внутри себя посмеялся над собственными словами.

Воззвать к совести экстрасенса, всё равно, что переубедить Гитлера по еврейскому вопросу.

– Ударили женщину, а теперь про совесть мне рассказываете?! Лицемер! Пошли вон отсюда!

– Мы в суд на тебя подадим, в полицию заявление напишем! – забрызгав всё слюной, хрипло прорычала Лариса, – ты на зоне будешь профессиональным видом спорта заниматься – приседания на бутылку на время! Больше всех за минуту насадишься – победишь! Твоим сокамерникам понравится, урод!!! Раздраконят тебя так, что от разрыва сфинктера умрёшь, тварь!!! – и говорила она об этом с таким нескрываемым удовольствием, будто представляла эти картины в своём воспалённом от бесноватости разуме.

Соколов же старался пропустить всё это сквозь себя и не обращать внимания. Лариса имела теперь моральное право что угодно ему говорить. Да и его главной целью был всё-таки Дмитрий, а не она.