Под водой, в небесах, на паркете. Том 2

– Любопытно! Ладно, разберемся, – Михаил Дмитриевич вызвал начальника своего аппарата, Юрия Эммануиловича Андреева, и приказал запустить проект Указа дальше. К чему привело его расследование данного инцидента и из какого параллельного измерения материализовались эти «отзывы», не знаю, но спустя пару месяцев он в разговоре со мной обмолвился, что «у вас слишком много «доброжелателей».

Все это время я с группой единомышленников продолжал работать над проектом нейтрализации угрозы загрязнения Норвежского моря радионуклидами самостоятельно, в небольшом кабинете на Ильинке, выделенном нам Малеем.

Проект Указа гулял где-то «наверху». В начале февраля 1992 года мне передали записку, что меня срочно разыскивает некий Баранников, и номер его телефона. Я зашел в приемную Малея (его самого в данный момент не было в Москве) и попросил разрешения воспользоваться его связью. Баранников снял трубку сам. Состоялся весьма примечательный разговор, который привожу по памяти, практически дословно:

– Капитан 1 ранга Борисов!

– Так это вы!

– По всей вероятности, я.

Вы просили позвонить…

– Так это вы пытаетесь разорить государство! Развелось тут паркетных моряков!

– Кто дал вам право так разговаривать со мной? Не знаю, сколько «паркетных» моряков вы знаете, но я подводник с Северного флота и разговаривать с собой в подобном тоне никому не позволю! Что же касается государства, то я, напротив, пытаюсь уберечь его от разорения!

– Я стою на страже интересов государства и не позволю вам творить черт знает что!

– Замечательно, значит, мы с вами по одну сторону баррикад! Я тоже стою на страже интересов государства и не позволю кому бы то ни было мешать мне в этом деле!

Последовала пауза.

Собеседник явно был обескуражен моим ответом.

– Я с вами еще разберусь!

– Всегда к вашим услугам, а будете мешать – постараюсь, чтобы разобрались с вами!

Таинственный собеседник бросил трубку.

Я вышел из кабинета Михаила Дмитриевича и, возмущаясь, обратился к Юрию Эммануиловичу:

– Кто такой этот Баранников?

– А что случилось?

Все еще пылая праведным гневом, я пересказал содержание нашей беседы. Андреев побледнел:

– Вы разговаривали с председателем ФСК!

Настала очередь побледнеть мне. Несколько дней я ожидал негативных последствий столь «задушевной» беседы, но их не последовало.