Дирк Новицки. Мечта, ставшая реальностью

Он усмехается моему раздраженному взгляду: «Настолько далеко, что достаточно близко?»

Он не уверен, можно ли вообще адекватно написать о Дирке Новицки. Есть ли подходящие слова для описания того, что парень делал годами. «Мальчик», – говорит он. Для этого нужно изобрести свой собственный язык. «Дирк Новицки – как экстремальный альпинист», – объясняет он. Обычных предложений просто не хватит, чтобы объяснить невероятные физические и умственные способности. Чтобы оценить их по достоинству. «Когда ты находишься на высоте в шесть тысяч метров, – говорит Гешвинднер, – ты даже не знаешь, даже не понимаешь, какой цирк творится в голове».

Я готовился к разговору о баскетболе и о житейской психологии, меня интересует биография, а он говорит аллегориями, тема спорта отходит на второй план.

Гешвинднер рассказывает, что всего несколько месяцев назад он сам был на пике Мера в Гималаях и что он путешествовал со своими друзьями Кендлом и Редером на самолете в Луклу, самый опасный аэропорт в мире, а затем в течение нескольких дней поднимался все выше и выше – от лагеря к лагерю, от домика к домику.

И то, что происходит в голове на пути к вершине в 6476 метров, – это невероятное ощущение. «Трудно описать такие вещи». Это метафизика. Или религия. В зависимости от обстоятельств.

Такие игроки, как Дирк, в течение многих лет, в переносном смысле, находятся на высоте восьми тысяч метров. «Тем, кто имеет экстремальный опыт, прежде всего не хватает слов выразить это», – говорит Гешвинднер. Гешвинднер смотрит на меня и указывает на мою тетрадь.

«Слов без опыта недостаточно, – говорит он. – А те, у кого в распоряжении могут быть слова, не имели опыта».

«Но…» – начинаю я.

«Не спешите», – говорит Гешвинднер. Он поднимает руку и качает головой. В 1970-х годах философ Томас Нагель написал в своем эссе «Каково быть летучей мышью?» о том, что можно знать все о летучей мыши, но никогда не знать, что значит быть летучей мышью. Фридрих Ницше говорил: «Человек, который открывает душу другим, избавляется от самого себя, кто обо всем рассказывает, тот забывается сам».

Поэтому Дирк Новицки не может показать себя изнутри, ведь это привело бы к потере того самого внутреннего содержания. Я завожу разговор о статьях журналиста Фостера Уоллеса – «Роджер Федерер как духовный опыт» и «Теория струн».

Гешвинднер перебивает меня: «Теория струн? Вы там что-то поняли?»

В разговоре с Хольгером Гешвинднером у меня постоянно возникает чувство, что меня проверяют.