Театр мира. История картографии

По его словам, Бедолина олицетворяет поворотный момент в жизни ее составителей: переход от охоты к земледелию. Другие наскальные рисунки и археологические раскопки в этом районе указывают на то, что у камунов была землевладельческая аристократия, и цель карты, по мнению Марретты, – показать их символическую власть над указанной территорией. Карты всегда отвечают определенной потребности. Многие из самых древних известных нам карт как раз и запечатлели владение землей. Другие, более амбициозные карты, удовлетворяли религиозную потребность определить место человека в космосе.

Сталкиваясь с доисторическими наскальными рисунками и петроглифами, мы неизбежно задаемся вопросом: что же такое карта? Что отличает ее от других изображений? Как мы можем ее распознать, если ничего не знаем об обществе, в котором она была создана? В предисловии к классическому труду История картографии редакторы Джон Брайан Харли и Дэвид Вудворд дают следующее определение карты: «Карты суть графические изображения, способствующие пространственному пониманию предметов, идей, условий, процессов или событий в человеческом мире»[5 - Цит.

по: Нурминен М. Т. Мир на карте: Географические карты в истории мировой культуры [2015] / пер. Н. Братчиковой, А. Игнатьева. М.: Паулсен, 2017. С. 14.]. Сюда же можно отнести и самые ранние представления человека о пространстве, а под «человеческим миром» авторы труда подразумевают наше окружение в самом широком смысле, включая космос и потусторонний мир. Но в конце концов всё зависит от интерпретации.

Так, норвежский археолог Сверре Марстрандер, изучавший петроглифы на скандинавском полуострове, в своей книге Наскальные рисунки земледельцев Эстфолла (1963) упоминает о «странных, похожих на сетку рисунках», которые, по его мнению, иллюстрировали «примитивные представления о конкретном типе пахотных угодий земледельцев бронзового века. <…> Более не осталось сомнений в том, что эти изображения действительно следует воспринимать как древние поля».

Марстрандер, однако, предпочел не называть эти поля картами.

Вместо этого он связал их с обрядами плодородия, которые должны были привести к хорошему урожаю. Может ли вообще археолог интерпретировать их как карты, фиксирующие принадлежность земельных участков?

Если современные карты всегда содержат пояснения, благодаря которым мы понимаем, какими символами обозначены дороги, города, трассы, школы и лыжные маршруты, то в том, что мы считаем доисторической картой, таких пояснений, естественно, не найти.